связь

   

ОГЛАВЛЕНИЕ

ДАВИД РУДОЛЬФ ЭДУАРДОВИЧ

ШУЛЬМЕЙСТЕР КОНСТАНТИН ГЕОРГИЕВИЧ - НАРОДНЫЙ УЧИТЕЛЬ АГРОНОМИЧЕСКОЙ НАУКИ

БАХТЕЕВ ФАТИХ ХАФИЗОВИЧ

АВДУЛОВ НИКОЛАЙ ПАВЛОВИЧ

МЕЙСТЕР ГЕОРГИЙ КАРЛОВИЧ

МЕЙСТЕР НИНА ГЕОРГИЕВНА

 

ДАВИД РУДОЛЬФ ЭДУАРДОВИЧ

Фотография ДАВИДФотография ДАВИД

      Его академика ВАСХНИЛ, доктора сельскохозяйственных наук, выдающегося учёного… арестуют 1 октября 1937 года по доносу человека, которого многие годы считал своим товарищем. Да, был уверен в его порядочности. 21 января 1938 года, когда его осудят и поведут на расстрел вместе с другими заключёнными, хромая, избитый, после многочисленных пыток, он неожиданно для всех запоёт «Марсельезу», точнее несколько строк из этой песни.


                 Чего желает эта орда,
                 Рабов и горе-королей?
                 Кому готовит так упорно
                 Свой воз оковов и цепей? 
                 Нет, чужеземные наймиты
                 Нам не навяжут свой закон!
                 Мы ими можем быть убиты…

      Однако допеть ему не дали. Прикладом винтовки ударили по губам! Давид упал… Его ударили ещё раз, требуя подняться. Давид попытался, приподнялся и, потеряв сознание от боли, упал. Но до окровавленной стены, где ожидали своей участи остальные его не стали тащить, проткнув штыком, добили выстрелом.

      Умирая, он так и не узнает, что его любимая супруга, Мария Павловна, (1895 г.р. с.Вязовка Вязовского р-на Саратовской обл.) будет также арестована ( 4 отдел УГБ УНКВД ) почти сразу после его ареста в 1938 году 13 февраля – как член семьи изменника родины (ЧСИР). Да, просто за то, что она его жена. Её осудят ОСО при НКВД СССР 15 апреля 1938 года. А в квартире, где она проживала со своим мужем ( Саратов, ул. Приютская, 41, кв 1 ) поселится один из тех, кто подписывал доносы на мужа. Потом будет приговор и для неё: - 8 лет ИТЛ , лагерь в Карлаге, куда прибудет 20.08.1941. Потом Сегежлаг и только после войны, в жуткие морозы февраля 18.02.1946 года освобождение… в никуда. Ни дома, ни семьи, ни работы, а бывшие друзья, коллеги отшатнулись, стесняясь даже поздороваться с ЧСИРкой.

      О том, что её муж ни в чём не виноват и будет реабилитирован Военной Коллегией Верховного Суда СССР 28 июля 1956 года (архивное дело ОФ – 9443) она никогда не узнает. Как и то, что её также реабилитируют 6 октября 1956 года (ОФ – 9122).

      Впрочем, даже после реабилитации, о весомом вкладе Давида Р. Э. в науку будут долго не упоминать, как будто ничего не было, ни заслуг, ни судьбы, ни… ни…ни…А ведь было! Было!

      Вот, что опубликовано о Давиде Рудольфе Эдуардовиче в Биографическая энциклопедия РАСХН, ВАСХНИЛ, впрочем, как и в других подобных изданиях справочного характера.

      Годы жизни: 1887–1939 (на самом деле убит в 1938 г.день рождения не указан!?)
Родился в г. Пабьянице Петроковской губернии (ныне Польша).
      Окончил Московскую сельскохозяйственную академию (МСХА) в 1910 г., Петербургские метеорологические курсы в 1915 г. Доктор с.х. наук (1934), профессор (1923), академик ВАСХНИЛ (1935). Видный ученый агрометеоролог, агроклиматолог.
      Работал участковым агрономом в Волынской губернии (1910). Ассистент отдела полеводства (1911-1915), заведующий отделом метеорологии (1915 по 1934) Саратовской с.х. опытной станции, одновременно профессор, зав. кафедрой с.х. метеорологии (с 1923 г.) Саратовского СХИ, читал курс метеорологии в Саратовском государственном университете (с 1930 г.).
      Директор (с 1934 г.) Института засухи и суховеев, созданного на базе Саратовского метеорологического бюро.
Организатор и руководитель метеосети в Нижнем Поволжье. Участвовал и возглавлял Всесоюзный снегопоход (1930). Создал ряд капитальных монографий по климату Юго-Востока. Впервые вывел формулу испарения.
      Определил дефицит почвенной влаги, необходимой для получения высоких урожаев в отдельных зонах Юго- Востока. Обосновал выводы по борьбе с последствиями засухи, представляющие огромный интерес и для современной науки. Является пионером в научном обосновании необходимости снегозадержания на полях в качестве массового приема накопления почвенной влаги и повышения урожайности во всех засушливых районах с устойчивым снеговым покровом.
Автор научной разработки о дифференциации агротехнических приемов на Юго-Востоке в зависимости от уровня плодородия почвы и складывающихся погодных условий в течение периода вегетации. Принимал активное участие в разработке научных основ орошения в связи с проектом ирригации в Заволжье.
      Награжден орденом “Знак Почета”.
      Опубликовано около 100 научных трудов, в том числе 14 книг и брошюр.

      Скупо, неточно, слишком анкетно, должностей много, а человека не видно.

      А ведь именно Рудольф Эдуардович единственный, кто получил выговор за то, что … посещал лекции Н.И. Вавилова, тонкая, романтичная душа учёного тянулась к поэзии, пониманию загадочных тайн природы, масштабная личность любил смотреть на горизонт, разбираться в том, что многие считали незыблемым, обыденным, терпеть не мог лодырей, псевдоучёных…

      Впрочем, добавлю к академической справке небольшой фрагмент - сюиту из книги «Научно-полевой роман». Книга издана к 110-летию НИИСХ Юго-Востока. …Конек института во все времена (на некоторых этапах это даже было отражено в его названии – «Институт засухи») – научное сопровождение сельхозпроизводства на аридных землях. Постоянно, в силу своей научной специальности (метеорология), работал с этой проблематикой Р. Э. Давид. Он являлся старожилом Саратовской опытной станции, на которую был принят в 1911 году. До этого выпускник Петровско-Разумовской сельскохозяйственной академии Р. Э. Давид проработал более года участковым агрономом в Волынской губернии.

      С первых дней своего пребывания на станции Рудольф Эдуардович энергично берется за дело. Эксперимент – его стихия. Любимый девиз ученого: «В науке ничего нельзя принимать на веру». И уже в первом отчете Трудов Саратовской опытной станции (1913) публикуется подготовленный Р. Э. Давидом раздел «Климатический очерк района». В это время он работает в должности помощника заведующего полевым отделом. Здесь, в Саратове, на станции, а затем в институте, и пройдет вся научная жизнь ученого.

      С 1916 года Давид – заведующий отделом метеорологии станции. Следующий этап его биографии – работа на Нижне-Волжской краевой опытной станции. Руководитель лаборатории и его сотрудники изучают климат края. На опытном поле испытывают подвижные севообороты, отрабатывают приемы снегозадержания, проводят условное парование.

      А далее следует рост и усложнение научной тематики по всем направлениям НИР. Это связано с крупными организационными изменениями, когда краевая станция реорганизуется в Институт засухи и далее развивается во времени и пространстве.

      Во всех этих научных структурах Р. Э. Давид возглавлял отдел метеорологии. К началу 30-х годов он уже профессор: по совместительству преподает в Саратовском СХИ, где заведует кафедрой метеорологии. У него много учеников и последователей. Один из них – аспирант П. Г. Кабанов, который впоследствии в стенах института продолжит дело своего учителя. Вспоминая минувшее, Петр Григорьевич рассказывает:
«Научным руководителем у метеорологов был академик Рудольф Эдуардович Давид. Всего у него было шестеро аспирантов. Двое из нас стали специализироваться по синоптике (М. С. Андрианов и Л. М. Лемберский), двое по агроклиматологии (С. В. Сафонов и Т. В. Абрамов), один по гидрологии (А. П. Сафонов), а мне, близкому к земле, было поручено специализироваться по агрометеорологии. Р. Э. Давид нашей подготовке уделял много внимания. С лекциями по отдельным специальностям приглашали виднейших в нашей стране ученых. В частности, с курсом лекций по климатологии приезжала Е. С. Рубинштейн, по синоптике Лорис Меликов, аэрологию читала Т. Н. Кладо и др. Академик Р. Э. Давид был для нас большим непререкаемым авторитетом. Впоследствии мы убедились, что он пользуется авторитетом и среди многих видных ученых нашей страны.

      Внешне Р. Э. представлял довольно импозантную фигуру. Он был довольно крупного телосложения с большой головой и солидным носом. Носил пышную прическу с зачесом назад и небольшие усики. Характер вспыльчивый, не терпел лодырничества, недисциплинированности, и все сотрудники его побаивались. Мог дать человеку самую резкую характеристику… Сам Р. Э. был, несомненно, эрудированным ученым и этим любил щегольнуть в своих выступлениях на Ученом совете и в опубликованных работах.

      Р. Э. очень любил поле. Он часто там бывал, охотно водил по полям экскурсантов, рассказывал идеи, заложенные при постановке тех или иных опытов. Обстановка поля благоприятно влияла на его размышления, порождала новые идеи. Часто вечером его с супругой Марией Павловной можно было видеть прогуливающимися по полю».

      Ученый с характером, «приправленным» легкой толикой эпатажа (со слов Кабанова, «любил поразить слушателей или читателей подчас не совсем понятными наукообразными выражениями»), успел сделать многое за годы, отпущенные ему судьбой. Он был первопроходцем, открывателем и исследователем многих фундаментальных процессов, характерных для климата Юго-Востока. Засуха с ее губительными последствиями была для него, что открытая книга, которую неустанно «читал» (изучал), и учил других правильно понимать и извлекать опыт из уроков, преподанных природой. Академик Давид – основоположник агрометеорологических исследований не только на Юго-Востоке, но и во всей России. Им впервые было выведено агрономическое понятие засухи, проведена типизация этого природного явления. В зависимости от времени возникновения и прохождения он разделил засухи на ранневесенние, летние, осенние, устойчивые и связал все это с урожайностью сельскохозяйственных культур. Что особенно ценно, Давид не только изучал причины возникновения засух, но и предлагал меры борьбы с ними в нашем регионе. Он был известным организатором и пропагандистом в стране такого агроприема, как снегозадержание. Одна из глобальных его идей – использование в районах Поволжья более подвижных приемов земледелия. Соотношение культур в полевых севооборотах и технологии их возделывания, как считал Давид, непременно должны изменяться в зависимости от складывающихся погодных условий конкретного года…

ОСНОВНЫЕ ТРУДЫ Р. Э. ДАВИД

Давид Р.Э. Осадки Саратовской губернии: отчет метеорол. отд. — Б.м., 1916. — 69 с. — (Тр. Сарат. обл. с.-х. опыт. станции; Вып. 6, 1916 г.).

Давид Р.Э. Климат Нижнего Поволжья. Ч. 1 / соавт. Е.С. Кузнецов. — Саратов: Изд. Нижне-Волж. обл. метбюро, 1927. — 116 с.

Давид Р.Э. Климат Нижнего Поволжья. Ч. 2. Вып. 1 / соавт.: С.В. Ананьева, Е.С. Кузнецов. — Саратов: Изд. Нижне-Волж. обл. метбюро, 1929. — 136 с. — (Тр. Нижне-Волж. обл. метбюро).

Давид Р.Э. Снегозадержание. — М.: Сельколхозгиз, 1932. — 103 с.

ШУЛЬМЕЙСТЕР КОНСТАНТИН ГЕОРГИЕВИЧ - НАРОДНЫЙ УЧИТЕЛЬ АГРОНОМИЧЕСКОЙ НАУКИ

Фотография Шульмейстера

      Известный ученый в области земледелия - заслуженный деятель науки Российской Федерации, профессор, доктор сельскохозяйственных наук Константин Георгиевич Шульмейстер. Его уникальная судьба сложилась так, что начальное образование он получил при царе, став учителем, а известным ученым стал в первые десятилетия советской власти... Но…затем — арест, лагерь, десять лет по печально известной 58-й статье.

      К.Г. Шульмейстер уроженец с. Каменка Камышинского уезда Саратовской губернии, ( ныне Красноармейский район Саратовской области), из семьи хлебопашца. Село было немецкой колонией, куда предки Шульмейстера прибыли по зову императрицы Екатерины Великой в 1765 году после окончания Семилетней войны в германских государствах (ФРГ в то время еще не было). Гонимые нуждой, они нашли новый дом на левом берегу речки Иловля (у места впадения в нее речки Каменка). Девятилетний Константин поступил Камышинское реальное училище. Родители хотели дать ему приличное образование, и юноша 8 лет посвятил учебе в Камышине. В 1912 году он сдал экзамены на звание народного учителя. Два года учительствовал, но, накопив достаточную сумму денег, в 1913 году поступил на учебу в Московский сельскохозяйственный институт на агрономическое отделение (ныне – Российский государственный аграрный университет – МСХА им. К.А. Тимирязева. В летний период Константин должен был зарабатывать деньги на продолжение учебы. Поэтому в период полевых работ 1914 и 1915 гг. он работал нивелировщиком в изыскательских партиях, организованных Департаментом земледелия, в Нижнем Поволжье. Основной задачей этих экспедиций было изучение гидрологических условий в целях улучшения водоснабжения крестьянских хозяйств. Летом 1916 г. подрабатывал агротехником на Смоленской сельскохозяйственной опытной станции в селе Батищево – имении знаменитого ученого-агрохимика и публициста А.Н. Энгельгардта. На последнем году обучения, с 1 января 1917 г. К.Г. Шульмейстер был зачислен практикантом Департамента земледелия на селекционную станцию при институте. Этому поспособствовал заведующий кафедрой селекции профессор Д.Л. Рудзинский. Под его руководством выполнил дипломную работу на тему «Отзывчивость различных районированных сортов озимой пшеницы к переменной влажности почвы в отдельные периоды вегетации».

      На селекционной станции института научная жизнь била ключом – проводились так называемые чтения по теоретическим и практическим вопросам земледелия, растениеводства, селекции и семеноводства, в которых в обязательном порядке принимали участие не только все сотрудники станции от лаборанта до директора, но и ученые с других кафедр и подразделений. К.Г. Шульмейстер пишет: «На нас – молодое поколение – Вавилов производил неизгладимое впечатление страстной увлеченностью своими исследованиями, огромной работоспособностью и неутомимостью, начитанностью по вопросам общей биологии, генетики, селекции. В то же время он располагал к себе своих товарищей простотой обращения, доброжелательностью и неизменной светлой жизнерадостностью».

      В годы учебы Константин Георгиевич охотно посещал лекции выдающихся ученых того времени: профессоров А.Г. Дояренко, Д.Н. Прянишникова, Д.Л. Рудзинского, Е.А. Богданова, В.И. Эдельштейна, Н.С. Нестерова, А.Ф. Фортунатова. Общение с известными учеными произвели неизгладимое впечатление на любознательного студента и послужили основой формирования характера будущего исследователя и неутомимого экспериментатора. После сдачи государственного экзамена в 1918 году, он был утвержден в звании ученого агронома первого разряда.

      В конце июня 1918 г. Саратовский губернский земельный отдел обратился в МСХА (институт был уже переименован в академию) с просьбой порекомендовать агронома на должность заведующего Камышинским опытным полем. Выбор пал на Шульмейстера как уроженца тех мест. Гражданской войны была сопряжена с тяжелыми административно-хозяйственными обязанностями. На опытном поле не было никаких следов научной деятельности, само же оно не превышало 50 гектаров. Штат состоял из 8 человек, но не было ни одного научного работника.

      Первый год работы Шульмейстера в Камышине был очень тяжелым. 1920 и 1921 гг. ушли на восстановление разрушенного хозяйства: ремонт помещений, пополнение сельскохозяйственной техники, лабораторного оборудования и т.п. В это время Шульмейстеру по работе частенько приходилось бывать в Саратове, там он обязательно старался прийти в Саратовский государственный университет на кафедру к Н.И. Вавилову (тот с осени 1917 возглавил кафедру частного земледелия и селекции и оставался на ней до 1921 г.). Там же в Саратове, под руководством профессора Н.М. Тулайкова, началась многогранная научно-исследовательская деятельность.

      Возглавляя работу Камышинской опытного поля, К.Г. Шульмейстер занимался изучением агротехники зерновых, пропашных и бахчевых культур, испытывались новые сорта зерновых культур саратовской селекции. В 1923 году, при участии Н.И. Вавилова, на опытном поле был организован сортоиспытательный участок, на котором изучались сорта озимой, яровой пшеницы и кукурузы. Земельная площадь опытного поля была доведена до 350 га. Производство селекционных семян приносило прибыль, что позволило построить новое жилье, зернохранилище, служебные помещения, расширить штат научных работников и квалифицированных рабочих.

      Тогда начались публикации в местной и областной печати результатов исследований, привлекшие внимание научно - агрономической общественности не только региона, но и всей страны. Признавая заслуги опытного поля, в 1928 году оно было преобразовано в Камышинскую сельскохозяйственную опытную станцию, которую продолжал возглавлять К.Г. Шульмейстер.

      Под руководством К.Г. Шульмейстера Камышинская опытная станция свою научную работу проводила в тесном контакте с сельскохозяйственной практикой, организовав широкую сеть производственных опытных участков в крае. Это позволяло станции быстрее проверять выводы своих исследований, устанавливать экономическую эффективность новых приемов в земледелии и внедрять их в производство. Константин Георгиевич меньше всего был похож на кабинетного ученого, да и агрономическая наука не располагала к кабинетному уединению.

      В начале 1931 г. К.Г. Шульмейстер, по приглашению Саратовского сельскохозяйственного института, возглавил кафедру агротехники на факультете механизации и электрификации сельского хозяйства. Он читал лекции по земледелию и растениеводству. Одновременно Шульмейстер заведовал группой богарного земледелия во Всесоюзном институте зернового хозяйства (ВИЗХ), которым руководил Н.М. Тулайков. В январе 1935 г. решением ВАК за совокупность опубликованных работ ему было присвоено звание профессора, после чего он возглавил кафедру земледелия на агрономическом факультете Саратовского СХИ. С 1936 по 1938 гг. одновременно являлся заместителем директора института по учебной и научной работе. В это время работы К.Г. Шульмейстера приобретают широкую известность, а он сам становится одним из виднейших ученых Юго-Востока России. В 1933 г. он утверждается членом зерновой секции ВАСХНИЛ. В 1936 г. включается в состав членов экспертной комиссии ВАК по присуждению ученых степеней и званий по агрохимии, почвоведению и земледелию. С 1931 по 1938 гг. является консультантом Наркомзема по вопросам введения и освоения севооборота в колхозах и совхозах.

      В ночь на 20 июля 1938 г. К.Г. Шульмейстер был арестован органами НКВД по обвинению в участии в антисоветской террористической организации. Приговором Военного трибунала Приволжского военного округа 28 апреля 1939 г. К.Г. Шульмейстер осужден по клеветническому обвинению по статье 58 УК РСФСР и приговорен к смертной казни. Два месяца Константин Георгиевич провел в камере смертников Саратовской тюрьмы, ждал утверждения приговора Москвой.

Фотография Шульмейстера из уголовного дела

Фотография из уголовного дела.

      Военная коллегия Верховного суда СССР заменила приговор лишением свободы сроком на 10 лет с поражением в правах на 5 лет после его отбытия и конфискацией имущества. В начале отбывания срока заключения будущий крупнейший ученый в области земледелия был направлен на земляные работы на оловянный прииск, но врачебная комиссия признала его, как дистрофика крайней степени, негодным к тяжелым земляным работам и отправила на сельскохозяйственные работы в подсобное хозяйство УСВИТЛ (Управление Северо-Восточным исправительно-трудовым лагерем). Здесь К.Г. Шульмейстер, находясь в заключении, проработал бригадиром полеводческой бригады из заключенных по выращиванию овощных культур до срока полной реабилитации в 1956 году. Производственную работу в бригаде сочетал, насколько это было возможно, с проведением полевых опытов по разработке приемов освоения целинных северных земель и повышению урожайности сельскохозяйственных культур в условиях короткого северного лета. В зимний период вел курсы по основам земледелия для агрономов и рабочих совхозов.

      Шульмейстер прожил на Севере до 1958 года. Даже когда с него сняли лживые обвинения, он продолжил заниматься выращиванием овощей в условиях крайне холодного климата. Волжанин стал первым, кто научно подошел к агротехнике: на возделываемых под его руководством участках росли картошка, капуста, свекла и лук. Итогом 18-летнего труда становится научный труд «Растениеводство Северо-Востока», изданной Магаданским книжным издательством в 1958 году. Это пособие стало настольным пособием для научных работников и производственников.

      По окончании десятилетнего срока заключения в лагере, 20 августа 1948 г., ему было объявлено, что решением Особого совещания он заочно приговорен к пожизненной ссылке в Магаданской области. Его выпустили из лагеря, предоставив право самостоятельного проживания в ближайшем населенном пункте. Поскольку Шульмейстер был очень ценным специалистом, за ним сохранили прежнюю должность. Там он проработал еще 8 лет, до 1956 г. При этом были выведены особо морозоустойчивые сорта овощных культур с коротким сроком вегетации. Шульмейстер стал признанным авторитетом не только для магаданских аграриев, но и для областного начальства, он постоянно консультировал местные земельные органы, принимал активное участие в ежегодных областных агрономических совещаниях. По представлению Магаданского областного выставочного комитета осенью 1955 г. К.Г. Шульмейстер был утвержден участником ВДНХ. За полученные высокие урожаев ему была вручена бронзовая медаль.

      По истечении десятилетнего срока Константин Георгиевич приобрел право участвовать в научно-производственных совещаниях, выступать в печати г. Магадана со статьями по узловым вопросам северного земледелия. После семнадцати лет пребывания в Магаданской области в 1955 году К.Г. Шульмейстер был реабилитирован и окончательно оправдан в 1956 году.

      В марте 1956 г. ВАК СССР восстановила его в ученом звании профессора. В июле 1956 г. магаданское областное руководство предложило Шульмейстеру должность начальника отдела науки и пропаганды в областном управлении сельского хозяйства и просило обобщить результаты работы научно-исследовательских учреждений и его собственный семнадцатилетний опыт агрономической работы в условиях вечной мерзлоты. Порученное ему дело Шульмейстер, как обычно, выполнил с присущей ему тщательностью – обобщающая сводка результатов работы была оформлена в виде монографии «Растениеводство Северо-Востока», изданной Магаданским книжным издательством в 1958 г. В августе 1957 г. исполком Магаданского облсовета наградил К.Г. Шульмейстера почетной грамотой «За долголетнюю и безупречную службу на Дальнем Севере». В личном архиве он бережно хранил подаренную ему книгу воспоминаний первого секретаря Магаданского обкома КПСС П.Я. Афанасьева, где были такие строки: «Пионерами сельского хозяйства Крайнего Севера были замечательные специалисты, люди смелого поиска [в их числе назван К.Г. Шульмейстер]. Трудящиеся Магаданской области благодарны им, высоко ценят их самоотверженный труд, их творческий поиск, позволивший сделать плодородной скованную мерзлотой землю».

      В 1957 году К.Г. Шульмейстер соединился со своей семьей (женой и двумя дочерями) после почти двадцатилетнего вынужденного перерыва. В 1958 году ему была предложена должность заведующего кафедрой общего земледелия Красноярского СХИ. По окончании двухлетнего пребывания в Восточной Сибири возник вопрос о перемене места жительства.

      В 1960 г. он переехал в Сталинград (с 1961 г. – Волгоград), где он с 1 сентября 1960 г. и до последнего дня жизни 7 января 1996 г., бессменно проработал вначале профессором, с 1977 г. профессором-консультантом кафедры общего и орошаемого земледелия Волгоградского СХИ (позже Волгоградской ГСХА, ныне Волгоградский ГАУ). К.Г. Шульмейстер читал лекции по земледелию и методике полевого опыта, лекции на факультете повышения квалификации преподавателей сельхозтехникумов, имел аспирантов, около 50 раз выступал в качестве официального оппонента на защитах докторских и кандидатских диссертаций в ученых советах различных сельскохозяйственных вузов. В 1964 г. К.Г. Шульмейстер защитил докторскую диссертацию на тему «Вопросы сухого земледелия в зоне каштановых почв Нижнего Поволжья». В 1965 г. был введен в состав секции земледелия ВАСХНИЛ. С 1965 по 1976 гг. был рецензентом ВАК по кандидатским и докторским диссертациям в области сельскохозяйственных наук. Он принимал активное участие в агрономической жизни Волгоградской области: разрабатывал рекомендации по проведению полевых работ в колхозах и совхозах, периодически выезжал в хозяйства области для проверки эффективности агротехнических мероприятий. Неоднократно направлял докладные записки в обком и облисполком по актуальным вопросам сельского хозяйства. В 1966 г. Константин Георгиевич был награжден орденом «Знак почета», а в 1977 г. – орденом Трудового Красного знамени. В 1977 г., в возрасте 82 лет, перешел на положение профессора-консультанта при кафедре общего и орошаемого земледелия Волгоградского СХИ, продолжая научную деятельность.

      Взывая в памяти воспоминания о К.Г. Шульмейстере, общении с ним, по прохождении все большего периода времени, все более убеждаемся, что это был незаурядный человек, которого можно и следует поставить в один ряд с выдающимися учеными и гениальными людьми отечественной науки. Прежде всего, поражала его неуемная энергия и тяга к познанию, жизненный оптимизм и природная интеллигентность, морально-нравственная устойчивость и принципиальность. Это был лидер по натуре, призванию, отношению к жизни. Таким он оставался до последних дней. О К.Г Шульмейстере написано и сказано немало его соратниками, учениками, близко знакомыми. Писать о Константине Георгиевиче не просто, но и, одновременно, достаточно легко. Трудно, потому что есть опасение очередной раз повторить избитые, трафаретные фразы, мысли и суждения. Легко, в силу того, что всегда есть потребность еще, и еще раз высказать в его адрес слова благодарности и восхищения. Константин Георгиевич отличался скромностью и доброжелательностью. Он не любил лести, славословия. К окружающим, независимо от возраста, занимаемой должности и общественного статуса, относился искренне и уважительно, всегда общался на равных. Вспоминается случай, когда на его чествовании по случаю столетнего юбилея, проректор Волгоградской госельхозакадемии выразил сожаление, что заслуги ученого не достаточно полно и объективно оценены, по крайне мере, звание академика или член-корреспондента РАСХН, он вполне достоин и заслужил. На что Константин Георгиевич без всякого самолюбования и внешней рисовки заметил: «Я вполне доволен тем, что есть. Самое главное, что я всегда окружен близкими товарищами и единомышленниками, с которыми мне хочется делиться своим опытом и знаниями. Они понимают и поддерживают меня, дают новый жизненный импульс, я ощущаю свою полезность, несмотря на преклонный возраст».

      По поводу празднования столетия со дня рождения стоит сказать особо. 30 апреля 1995 года, в кругу многочисленных коллег, учеников, гостей, близких друзей и родных, праздновал столетний юбилей профессор К.Г. Шульмейстер, известный ученый, патриарх отечественного земледелия, убеленный сединами мудрости и жизненных невзгод. Это было фантастично и труднодоступно для понимания и осмысления. Здесь важен не только факт редкого для нашей страны долголетия, но и то, что вековой юбилей отмечал замечательный и удивительный человек, навсегда оставивший глубокий след в наших сердцах и судьбах! Константин Георгиевич был, как всегда, безукоризнен: спокоен, доброжелателен, вежлив, аккуратен, светился внутренней добротой и чистотой, очередной раз, поражая окружающих ясностью и четкостью мыслей, абсолютной памятью на прошлые события.

      Несомненно, то, что Константин Георгиевич учился у таких людей, а также работал вместе с ними, отложило отпечаток на его воспитание и становление как большого, маститого научного работника, перенявшего у своих учителей лучшие качества отечественного ученого – интеллигента.

      Заслуженный деятель науки Российской Федерации, доктор сельскохозяйственных наук профессор Константин Георгиевич Шульмейстер прожил 101 год. Но и в 100 лет он выходил к студентам и читал им лекции. При этом легко вспоминал о том, как начиналась агротехническая наука в Поволжье, как сюда приезжал Вавилов...

      Неизгладимое впечатление на многих производило личное, близкое общение с Учителем. Он часто и подолгу беседовал со своими аспирантами и соискателями. Эти встречи были насыщенными и запоминающимися, поскольку каждое общение обогащало новыми знаниями, неизгладимыми впечатлениями, настраивали на активную работу. Особенно важное внимание К.Г. Шульмейстер уделял воспитанию у учеников необходимости постоянного изучения научной литературы. Он рекомендовал целый перечень источников, где были работы классиков земледелия, современные источники, журналы, газеты, научные сборники.

      Хочется особо подчеркнуть вдохновенное, возвышенное отношение Константина Георгиевича к книгам. Он часто повторял: «Чем больше я живу, тем больше убеждаюсь, как мало я знаю. Поэтому решил для себя и советую другим постоянно работать с литературой, узнавать новое, неизведанное, вести конспекты прочитанного». Любовь к книге он старался передать своим коллегам и ученикам. Мы часто обсуждали прочитанные публикации. Ученый спрашивал мнение о содержании, делился своими впечатлениями, пояснял и дополнял смысл прочитанного. К.Г. Шульмейстер был заботливым и чутким наставником, отличался завидной выдержкой и корректностью. Но, вместе с тем, мог строго спросить, и открыто выразить свое неудовольствие.

      Основное направление научной работы: К.Г. Шульмейстера отражено в названии главного труда его жизни – монографии «Борьба с засухой и урожай», изданной в 1975, дополненной и переизданной в 1988 годах. Здесь и подобных работах ученый анализирует многолетний опыт ведения сельскохозяйственного производства в засушливых регионах страны. Он являлся одним из разработчиков и участников составления систем земледелия для засушливых областей Поволжья, Урала и Северного Казахстана. Эти системы действуют, и до сей поры. Значителен его вклад в совершенствование структуры посевных площадей и построение полевых, кормовых и специальных севооборотов. Особое значение К.Г. Шульмейстер придавал агротехнической роли чистых паров в накоплении и сохранении почвенной влаги. Он настаивал на достаточно высоком удельном весе чистых паров в полевых севооборотах (достигающих 20-25 процентов), за что неоднократно подвергался критике, особенно со стороны руководящих государственных и партийных чиновников. Большое внимание Константин Георгиевич уделял правильным системам основной, предпосевной и послепосевной обработки почвы, уходу за парами. Велика его заслуга в решении вопросов сохранения и повышения плодородия зональных почв за счет принципов биологизации и экологизации земледелия. Особую заботу ученого вызывала проблема защиты почв от водной и ветровой эрозии. Он явился одним из инициаторов внедрения в Поволжье почвозащитной системы земледелия с использованием безотвальных обработок, расширением применения кулисных паров, обустройством территории в плане создания и эффективного использования сети лесных полос, отвода избытка влаги на склоновых землях, расширения посева многолетних трав. К.Г. Шульмейстер всегда был заинтересован в увеличении ассортимента выращиваемых полевых культур, выведении засухоустойчивых сортов и гибридов. Многие положения и выводы, вытекающие из научного наследия К.Г. Шульмейстера, были и остаются востребованными, по некоторым моментам он опередил время и предвосхитил развитие событий.

Обложка монографии «Борьба с засухой и урожай»

Обложка монографии «Борьба с засухой и урожай»

      Глава администрации Волгоградской области Иван Шабунин ещё в прошлом веке отмечал: : «Профессор Константин Георгиевич Шульмейстер всем своим богатым научным и производственным опытом убедительно показал, что в земледелии засушливых регионов Юго-Востока России главенствующее значение принадлежит научно обоснованным системам сухого земледелия, которые позволяют наиболее полно и продуктивно использовать геоклиматические и природные ресурсы с ограниченными водными ресурсами, предохраняя и защищая окружающую среду». Профессор К.Г. Шульмейстер оставил достойное и солидное научное наследие. Им опубликовано около 200 печатных работ, в т. ч. 7 книг и 8 брошюр. Константин Георгиевич подготовил более 30 кандидатов наук, он был консультантам по трем докторским диссертациям. В память о К.Г. Шульмейстере в г Волгограде установлена мемориальная доска на доме, в котором в последние годы проживал ученый, в его честь оборудована и функционирует учебная аудитория на кафедре земледелия и агрохимии, лучшие студенты награждаются стипендией его имени.

      Свой жизненный путь в науке ученый представил в предисловии к своему собранию сочинений такими словами: «Оценивая пережитое, свой нелегкий путь в науку, прихожу к выводу: да, к своему несчастью, я принадлежу к той категории интеллигенции, которой довелось испытать все виды репрессий сталинского режима. Еще более горькая участь постигла моих учителей Н.И. Вавилова, А.Г. Дояренко, Н.М. Тулайкова, Р.Э. Давида, Г.К. Мейстера. Тем не менее, я благодарен судьбе, которая подарила мне счастье работать с такими людьми, ставшими моими учителями и помогшими добиться своей цели».

А.И. Беленков,
профессор кафедры земледелия и МОД
РГАУ – МСХА имени К.А. Тимирязева

Библиографический список

1. Шульмейстер, К.Г. Итоги работы Камышинской опытной станции по агротехнике за 19241933 г. [Текст] / К.Г. Шульмейстер. - Сталинград: Краевое изд-во, 1936. - 199 с.

2. Шульмейстер, К.Г. Растениеводство на Северо-Востоке [Текст] / К.Г. Шульмейстер. - Магадан: Книжное изд-во, 1958. - 144 с.

3. Шульмейстер, К.Г. Борьба с засухой [Текст] / К.Г. Шульмейстер. - М.: «Колос», 1975. - 336 с.

4. Шульмейстер, К.Г. Избранные труды: В 2-х т. [Текст] / К.Г. Шульмейстер. - Т. 1. - Волгоград: Комитет по печати, 1995. - 456 с.

5. Шульмейстер, К.Г. Избранные труды: В 2-х т. [Текст] / К.Г. Шульмейстер. - Т. 2. - Волгоград: Комитет по печати, 1995. - 480 с.

БАХТЕЕВ ФАТИХ ХАФИЗОВИЧ

связь

      Даже среди самых верных и преданных учеников Николая Ивановича Вавилова Фатих Хафизович Бахтеев занимает особое место. Мало кто сделал так много для защиты идей своего учителя, для их популяризации, для публикации его произведений.
      Выдающийся знаток культурных растений, крупнейший в нашей стране специалист по ячменям, страстный защитник подлинной науки и борец против ее извращений, неутомимый общественный деятель родился 24 ноября (7 декабря) 1905 г. в с. Средняя Юлюзань Кузнецкого уезда Саратовской губернии (ныне Городищенский район Пензенской области).
      Непростым путем шел Фатих Хафизович в науку. Рано потеряв отца и мать, он воспитывался в Кузнецком детском доме. Еще в 1920 г., вступив в комсомол, Бахтеев учился в уездной и губернской совпартшколах (1922–1926 гг.), а затем в Саратовском коммунистическом университете. С 1925 по 1928 г. он был на руководящей комсомольской работе, а в 1928 г. его приняли в ряды партии.
      Высшее образование Бахтеев получил в Саратовском сельскохозяйственном институте, который окончил в 1931 г. с дипломом агронома-селекционера. После года работы участковым агрономом он в 1932 г. был принят в аспирантуру Всесоюзного института растениеводства, а в 1935 г. защитил кандидатскую диссертацию на тему «Географическая изменчивость длины вегетационного периода разных типов ячменей». После успешной защиты Фатих Хафизович был назначен заведующим секцией ячменей ВИР.

      Его непосредственным руководителем, учителем, а впоследствии старшим другом был Н. И. Вавилов.Совместная работа с этим великим деятелем науки, продолжавшаяся до августа 1940 г. (Ф. X. Бахтеев вместе с В. С. Лехновичем сопровождал Н. И. Вавилова во время его последней поездки на Западную Украину), оказала решающее влияние на формирование научных интересов молодого ученого. В общении с Н. И. Вавиловым были заложены основы его глубоких знаний в областях теоретической и практической генетики и селекции растений, основы владения методикой работы и литературой по предмету. Широта интересов учителя передалась его верному ученику. Но преданность Николаю Ивановичу не могла не осложнить жизнь Бахтеева.

      После ареста Н. И. Вавилова Фатих Хафизович в числе многих стойких вавиловцев был уволен из ВИР и должен был переехать в Мурманск. На областной сельскохозяйственной опытной станции ему было поручено заведовать группой кормодобывания, а после начала Великой Отечественной войны он стал исполнять обязанности директора. В 1943 г. Бахтеев переехал в Москву. Он был приглашен в Научно-исследовательский институт зернового хозяйства нечерноземной полосы в Немчиновке. Здесь он заведовал лабораторией зерновых культур и одно время также замещал директора. В 1945 г. Фатих Хафизович перешел в Главный ботанический сад АН СССР на должность старшего научного сотрудника. В 1948–1949 гг. он был заместителем директора Лаборатории отдаленной гибридизации АН СССР, созданной при Главном ботаническом саде. В 1947 г. им была защищена в Тимирязевской академии диссертация «Эколого-географические основы филогении и селекции ячменей Hordeum sativum Jessen», и ему была присуждена ученая степень доктора сельскохозяйственных наук. После августовской сессии ВАСХНИЛ 1948 г. ему пришлось покинуть Москву и оставить Главный ботанический сад.

      В 1949 г. Бахтеев был переведен в Ботанический институт им. В. Л. Комарова АН СССР. Здесь он ряд лет (1949–1960) состоял старшим научным сотрудником отдела геоботаники, участвуя в работах А. П. Шенникова по фитоценологическому изучению травосмесей в Каменной степи и одновременно курируя институтский стационар в Отрадном (Приозерский район Ленинградской области). В 1960 г. он избран заведующим Ботаническим музеем института.

      В 1970 г. Фатих Хафизович по приглашению Н. В. Цицина снова переезжает в Москву, в Главный ботанический сад. До 1974 г. он был старшим научным сотрудником отдела отдаленной гибридизации, а затем, до 1979 г., – старшим научным сотрудником-консультантом.

      С научно-исследовательской деятельностью Бахтеев в течение многих лет успешно совмещал педагогическую работу в различных высших учебных заведениях. Так, он читал курс дарвинизма в Ленинградском ветеринарном институте (1936–1938), курс селекции растений и семеноводства в Пушкинском (1938–1939) и Вологодском (1940) сельскохозяйственных институтах, курс растениеводства в Петергофском плодоовощном институте (1939–1940), курс географии и систематики культурных растений на кафедре высших растений Московского университета (1945–1948), курс общей ботаники в Ленинградском педагогическом институте им. А. И. Герцена (1952–1957) и т. д. В 1954 г. ему присвоено ученое звание профессора по кафедре ботаники.

      Темперамент и энергия Фатиха Хафизовича не позволяли ему быть в стороне от научно-общественной жизни. Работая в Ботаническом институте, он был активнейшим деятелем Всесоюзного ботанического общества, много лет входил в Совет общества и возглавлял его научно-педагогическую секцию. Когда после октябрьского Пленума ЦК КПСС 1964 г. встал вопрос о создании Всесоюзного общества генетиков и селекционеров, получившего впоследствии имя Николая Ивановича Вавилова, Бахтеев был одним из членов-учредителей общества, избирался затем членом Совета, неоднократно выступал на различных заседаниях и съездах и получил диплом почетного члена ВОГиС.

      Основное внимание Фатиха Хафизовича как исследователя было приковано к тому объекту, работу с которым ему поручил еще Н. И. Вавилов. К изучению ячменей, начатому в ВИР, он возвращался при каждой возможности. В вировские годы его деятельность была целиком связана с этой культурой. Уже в кандидатской диссертации Фатих Хафизович дал обстоятельный географический анализ прохождения фенологических фаз у различных эколого-географических групп ячменя в связи с конкретными метеорологическими условиями. В эти же годы им разработана агроэкологическая классификация ячменей земного шара, составлены определитель ячменей и пособие по апробации его сортов. Большой общественный резонанс вызвали резкие критические выступления Бахтеева против утверждений А. Ф. Юдина о «переделке» пленчатого ячменя в голозерный, которые пропагандировал журнал «Яровизация», редактировавшийся Т. Д. Лысенко.

      Занимаясь в Немчиновке вопросами селекции и семеноводства таких культур, как горох, вика, отчасти люпин, Фатих Хафизович совместно со своей женой и верным другом Е. М. Даревской, на протяжении всей их совместной жизни, беззаветно помогавшей ему, ставит опыты по отдаленной гибридизации ячменей и впервые осуществляет удачное скрещивание ячменя с элимусом.

      Итоги этих работ по ячменю подведены в монографии «Проблемы экологии, филогении и селекции ячменей (Hordeum L. sectio Crithe Döll.)», опубликованной в 1953 г. На основе восьмилетних экспериментов, материалом для которых послужила мировая коллекция ячменей ВИР в количестве 16 948 образцов, высевавшихся и изучавшихся по единой методике в разных пунктах СССР (Кубань, окрестности Ленинграда, Кольский полуостров и др.), Бахтеев выделил 31 агроэкологическую группу (proles) возделываемых ячменей. Эти группы разделены в свою очередь на подгруппы (subproles) в числе 71. Предложена новая классификация возделываемых ячменей, согласно которой они представлены тремя видами: Hordeum vulgare L. emend. Vav. et Bacht., H. humile Vav. et Bacht., H. aethiopicum Vav. et Bacht. Возделываемые ячмени, по мнению автора монографии, монофилетичны. Филогенетически они сближаются с дикорастущим Н. spontaneum С. Koch., слагая вместе с ним секцию Crithe Döll. Первичным центром происхождения культурных ячменей принимается Передняя Азия. Вторичными центрами являются Юго-Восточная Азия, а также Восточная Африка (Эфиопия), где образовались многочисленные новые разновидности и формы.

Бахтеев не соглашается со взглядами шведского исследователя Оберга и советского ботаника С. А. Невского на происхождение возделываемых ячменей. Оберг рассматривает в качестве исходного описанный им вид шестирядного ячменя – Н. agriocrithon Aberg. Этот вид Фатих Хафизович считает гибридом между Н. spontaneum и шестирядным культурным ячменем, указывая на то, что Н. agriocrithon не имеет ареала. С. А. Невский принимает для ячменя дифилетическое происхождение. Бахтеев же подчеркивает отсутствие особой морфологической обособленности двурядных и шестирядных ячменей, которая могла бы дать основание говорить о дифилетическом происхождении возделываемых ячменей. После вынужденного перерыва Фатих Хафизович в 1956 г. вновь возвращается к излюбленному своему роду. Не имея возможности заниматься в Ботаническом институте культурными ячменями, Фатих Хафизович сосредоточивается на дикорастущих видах, однако в связи с вопросом о происхождении того же культурного ячменя. Эти годы оказались исключительно плодотворными. Посчастливилось открыть в ископаемом состоянии интересную форму «бутылковидного ячменя», получившую условное название Hordeum lagunculiforme. Затем эта форма была найдена среди диких зарослей Н. spontaneum в районе Маныша в Туркмении, а позднее в Азербайджане и Таджикистане, и определена как разновидность последнего. По мнению Бахтеева, цикл изменчивости Н. spontaneum более или менее полно охвачен разновидностями:
1) var. ischnatherum Cosson Thell;
2) var. spontaneum (var. ilhaburense (Boiss.) Nabelek);
3) var. proskowetzii Nabelek;
4) var. lagunculiforme Bacht.
Он уточнил характеристику H. spontaneum, дал расширенное описание его вместе с разновидностями и обосновал представление о нем как о прародителе исходных форм и двурядного и шестирядного ячменей.

      Фатих Хафизович был не только автором многочисленных публикаций, посвященных ячменям, ему принадлежало соавторство в создании ряда отечественных сортов (Кубанец, Нутанс 7805, Паллидиум 6699, Колхозный голозерный 7).

      Широкая и разносторонняя эрудиция Ф. X. Бахтеева в вопросах растениеводства ярко проявилась в книгах «Очерки по истории и географии важнейших культурных растений: «Пособие для учителей» (1962) и «Важнейшие плодовые растения» (1970).

связь     связь

Обложки трудов Бахтеева "Очерки по истории и географии важнейших культурных растений: «Пособие для учителей»" и "Важнейшие плодовые растения"

      Много сделал он для улучшения преподавания ботаники в средней школе. Как известно, в долгие годы господства в биологии лысенковщины преподавание биологических дисциплин в школе было совершенно неудовлетворительно. В программах и учебниках игнорировались достижения современной науки, молодые головы учащихся затуманивались неподтвержденными экспериментально натурфилософскими воззрениями. В результате детям не только не прививались интерес и любовь к растениям, их по существу отталкивали от ботаники и эволюционного учения. Возглавляемая Фатихом Хафизовичем научно-педагогическая секция Всесоюзного ботанического общества энергично боролась за улучшение преподавания ботаники и биологии, а в 1965 г. разработала новый проект программы по ботанике. После 1965 г. Бахтеев опубликовал ряд статей в журнале «Биология в школе», посвященных популяризации идей Н. И. Вавилова и современных достижений генетики и селекции.

      Особое место в деятельности Бахтеева занимали подготовка к изданию и редактирование трудов его великого учителя, в том числе ранее не публиковавшихся. Когда началась работа над «Избранными трудами» Н. И. Вавилова в пяти томах, главой этого важного дела, вложившим большой труд в успешное завершение предпринятого издания, явился Фатих Хафизович. Под его редакцией вышел также посмертный труд Николая Ивановича «Мировые ресурсы сортов хлебных злаков, зерновых бобовых, льна и их использование в селекции: Опыт агроэкологического обозрения важнейших полевых культур» (1957). Он написал десятки биографических очерков, посвященных Вавилову, и статей о различных аспектах деятельности Николая Ивановича. Они опубликованы на русском, латвийском, литовском, эстонском, английском и немецком языках. «Лебединой песней» Фатиха Хафизовича явился его доклад «Николай Иванович Вавилов и его роль в развитии генетики», прочитанный в 1978 г. на специальном заседании XIV Международного генетического конгресса в Москве.

      Когда в 1966 г. постановлением Президиума АН СССР была создана Комиссия по сохранению и разработке научного наследия академика Н. И. Вавилова, возглавленная В. Н. Сукачевым, Бахтеев стал одним из самых активных ее членов и продолжал работать в ее составе до смерти. В 1970 г. ему была присуждена академическая премия имени Н. И. Вавилова. Он явился вторым лауреатом этой премии.

Ряд лет Фатих Хафизович работал над задуманной им научной биографией Николая Ивановича, завершив ее в 1977 г. Она была опубликована только после его смерти в 1987 г., в год 100-летнего юбилея Н. И. Вавилова.

      Бахтеев никогда не ограничивался кабинетными занятиями. Он много ездил по стране, знакомясь с природной и культурной растительностью, с научно-исследовательскими учреждениями сельскохозяйственного и биологического профилей и собирая растения.

      Фатих Хафизович как первоклассный знаток ячменей пользовался большим авторитетом не только в Советском Союзе, но и за рубежом. Он состоял членом Международного кооператива зерновиков, много печатался в зарубежных изданиях, поддерживал научные связи с учеными ряда стран Европы, Америки и Азии.

      С самого начала своей научной жизни Бахтеев раз и навсегда определил свое место в науке. Еще совсем молодым человеком он мужественно и открыто встал на защиту биологии от демагогического догматизма. Таким же мужественным и прямым он оставался всю жизнь. Даже его друзья и единомышленники нередко упрекали Фатиха Хафизовича за безрассудство, отсутствие дипломатичности, неумение промолчать. Но он не был дипломатом и не молчал, с тем же «безрассудством» доказывал правильность и эффективность классической генетики и ее выдающееся значение как теоретической основы селекции, защищал материалистическую хромосомную теорию наследственности, боролся за правильное толкование и изложение дарвинизма, разоблачал лженауку и лжеученых. Делал он это по велению своего сердца, которому органически были чужды фальшь, лицемерие и приспособленчество.

      Скончался Фатих Хафизович в Москве 2 сентября 1982 г.

ОСНОВНЫЕ ТРУДЫ Ф. X. БАХТЕЕВА

Географическая изменчивость длины вегетационного периода разных типов ячменя: диссертационная работа / Ф. Х. Бахтеев; ВАСХНИЛ, ВИР. Л. ; М. : ВАСХНИЛ, 1935. 40 с.

Hordeum L. – Ячмень / Ф. Х. Бахтеев // Определитель настоящих хлебов. Изд. 4-е. М. ; Л. : Сельхозгиз, 1939. С. 281–348.

Межродовой гибрид ячменя с элимусом / Ф. Х. Бахтеев, Е. М. Даревская // Докл. АН СССР. 1945. Т. 47, № 4. С. 302–303.

Эколого-географические основы филогении и селекции ячменей (Hordeum sativum Jessen) / Ф. Х. Бахтеев. М. ; Л. : АН СССР, 1948. 207 с.

Проблемы экологии, филогении и селекции ячменей (Hordeum L. sectio Crithe Döll) / Ф. Х. Бахтеев. М. ; Л. : АН СССР, 1953. 219 с.

Ячмень / Ф. Х. Бахтеев. М.; Л. : Сельхозгиз, 1955. 188 с.

Академик Николай Иванович Вавилов / Ф. Х. Бахтеев, Д. В. Лебедев, С. Ю. Липшиц // Вавилов Н. И. Избранные труды. М. ; Л. : АН СССР, 1959. Т. 1. С. 7–41.

Очерки по истории и географии важнейших культурных растений: пособие для учителей / Ф. Х. Бахтеев. М. : Учпедгиз, 1960. 372 с.

Важнейшие плодовые растения / Ф. Х. Бахтеев. М. : Просвещение, 1970. 351 с.

К генетическим основам селекции ячменя / Ф. Х. Бахтеев // Генетические основы селекции растений. М. : Наука, 1971. С. 344–416.

Современные проблемы происхождения и филогении ячменя / Ф. Х. Бахтеев // Успехи современной генетики. 1976. Т. 6. С. 225–253.

Николай Иванович Вавилов и его роль в развитии генетики: доклад на XIV Междунар. генетическом конгрессе, август, 1978 / Ф. Х. Бахтеев // Изв. АН СССР. Сер. биол. 1980. № 1. С. 119–130.

Николай Иванович Вавилов, 1887–1943 / Ф. Х. Бахтеев. Новосибирск: Наука, Сиб. отд-ние, 1987. 269, [1] с. (Науч.-биогр. сер.).

Д. В. Лебедев, С. Ю. Липшиц

АВДУЛОВ НИКОЛАЙ ПАВЛОВИЧ

связь

      Он известен среди биологов как автор единственной, но классической монографии. В конце 1930-х годов, спустя годы после выхода ее в свет и гибели Н. П. Авдулова в застенках НКВД, в ВИР продолжали приходить письма с просьбой выслать эту удивительную работу.
Николай Павлович родился 11 (23) июля 1898 г. в Полтаве. Его отец, Павел Владимирович, инженер путей сообщения, был потомком древнего, к тому времени обедневшего, дворянского рода. Свободное владение иностранными языками, знание музыки и литературы Н. П. Авдулов получил в семье. Этому во многом способствовала его мать, Анна Львовна. Николай с детства хорошо играл на рояле и сам сочинял музыку, рисовал, несмотря на то, что еще в ранней юности после ряда сложных операций у него были удалены хрусталики глаз, и он мог видеть только в специальных очках, без которых был почти слепым.

      По роду службы отца семье приходилось часто переезжать с места на место. Поэтому Николай, поступив в 1909 г. в реальное училище в Астрахани, продолжил образование в Одессе, а закончил его в Петрограде в 1917 г. В том же году он поступил на сельскохозяйственный факультет Политехнического института в Киеве. Очень скоро проявил интерес и способности к научной деятельности и уже в 1918–1919 гг. начал заниматься исследовательской работой у Г. А. Левитского, который читал в институте курс морфологии и систематики растений. Под его руководством Н. П. Авдулов выполнил исследование «Гетеростилия у куколя», но работа осталась неопубликованной.

      Одновременно с учебой Николай Павлович служил чернорабочим на лесопильном заводе, а по окончании второго курса из-за материальных трудностей был вынужден оставить институт и уехать в Гудауте (Абхазия), в бывшее имение семьи, куда переехали его родители. Здесь он сначала устроился рабочим в Первую гудаутскую трудовую сельскохозяйственную артель, затем служил в разных советских учреждениях – заведовал библиотекой ревкома, был делопроизводителем уголовного розыска и т. д.

      Стремясь продолжить образование, Николай Павлович в 1923 г. по направлению Наркомзема поступил на лесохозяйственный факультет Московского лесотехнического института. В институте увлекся изучением лишайников, которое проводил под руководством Н. Ф. Слудского, вследствие чего, как он писал в автобиографии, «мало уделял внимания учебе и через год был исключен за неуспеваемость». Это совпало с серьезной болезнью отца, и он был вынужден опять поступить на службу, чтобы материально поддержать семью. В 1923–1925 гг. был статистиком в Центральном статистическом управлении, а затем счетоводом в производственном бюро Института народного хозяйства.

      В ноябре 1925 г. произошло событие, перевернувшее всю его последующую жизнь: он получил приглашение от переехавшего в Ленинград Г. А. Левитского работать в Отделе прикладной ботаники Государственного института опытной агрономии (ГИОА). Здесь в 1925–1927 гг. Николай Павлович состоял лаборантом, затем (1927 г.) был назначен ассистентом и в 1928 г. – старшим ассистентом. В 1929 г. он перешел на ту же должность во Всесоюзный институт прикладной ботаники и новых культур, где цитологической работой руководил также Г. А. Левитский.

      По инициативе Григория Андреевича в 1926–1931 гг. Н. П. Авдулов выполнил кариосистематическое исследование семейства злаков. Этот труд, опубликованный в 1931 г., был отмечен первой премией на конкурсе Главнауки.

      Работу в ВИР с 1931 г. Николай Павлович совмещал с чтением курса морфологии и систематики растений в Ленинградском сельскохозяйственном институте.

      В марте 1932 г. по ложному обвинению он был арестован8 и три года провел на строительстве Беломорканала. В семье его сына, Андрея Николаевича, хранится полтора десятка рисунков той поры, выполненных цветными карандашами: природа, пустые улицы поселка, слепые окна домов. «Дело» по обвинению Н. П. Авдулова было пересмотрено в 1957 г. и прекращено «за отсутствием состава преступления».

      После освобождения в мае 1935 г. Николай Павлович был принят ученым специалистом в лабораторию цитологии Саратовской селекционной опытной станции, а с 1 сентября совмещал работу с чтением лекций по систематике растений на биологическом факультете Саратовского университета. В 1936 г. без защиты диссертации ему почти одновременно были присвоены степени кандидата биологических и сельскохозяйственных наук. В том же году в ученом совете Ботанического института АН СССР – при оппонентах Г. А. Левитском и Р. Ю. Рожевице – он защитил докторскую диссертацию по теме своей монографии (1931) и вскоре принял по совместительству заведование кафедрой ботаники в Сельскохозяйственном институте в г. Энгельсе. В апреле 1937 г. он оставил работу на Саратовской селекционной опытной станции и перешел на постоянную работу в университет, где для него была организована кафедра морфологии и систематики растений, выделившаяся из кафедры геоботаники.

связь

Николай Авдулов в своем рабочем кабинете у микроскопа

      В декабре 1937 г. он вновь арестован и уже навсегда потерян для науки и близких. В справке, полученной его родными многие годы спустя, сообщалось, что Н. П. Авдулов якобы «за участие в иверсионно-террористической организации (статьи 58-7, 58-8, 58-11 УК РСФСР) постановлением Военной коллегии от 20 мая 1938 г. был приговорен к расстрелу»9. Приговор отменен в 1957 г. Из справки Военной коллегии Верховного суда Российской Федерации от 24 декабря 1992 г. (№ 4н-01524/57). Хранится в семейном архиве А. Н. Авдулова. G. L. Stebbins. Cytogenetics and evolution of the grass family // Amer. Journ. Bot. 1956. Vol. 43, N 10. P. 890–905.

      Вся научная деятельность Николая Павловича, начиная с лаборанта и кончая профессором университета, продолжалась в общей сложности около семи лет. Вместе с тем выдающиеся способности и поразительное трудолюбие позволили ему в короткий срок осуществить колоссальную по масштабу и значению работу.

      Его монография «Кариосистематическое исследование семейства злаков», в основу которой были положены методические и теоретические разработки лаборатории цитологии ВИР, отличалась критическим подходом к классическим трудам по систематике, глубоким анализом огромного нового фактического материала. В ней Николай Павлович приходит к необходимости радикальной перестройки всей системы злаков, к пересмотру большей части триб и к новым представлениям о филогенезе внутри этой системы.

связь

Обложка труда Авдулова "Карио-систематическое исследование семейства злаков"

      Уже вскоре после выхода в свет работа получила признание систематиков как в нашей стране, так и за рубежом. На ее поистине революционное значение указал американский цитосистематик Г. Стеббинс. Он писал: «В 1931 году появилась первая важная работа по цитологии злаков – монументальный научный труд русского цитолога Авдулова. Он обнаружил, что если классифицировать злаки на основании числа и размеров хромосом, то построенная таким образом система будет поразительно сходна с системой, основанной на анатомии и гистологии, и совершенно отличается от традиционной системы, основанной на признаках соцветия... Перестройка родов и триб, предложенная Авдуловым, подтверждается почти всеми признаками, которые мы можем изучить, и поэтому лучше отражает генетические и эволюционные отношения, чем традиционная система»10.

      Кроме основополагающего значения этого труда для систематики и филогении злаков в нем содержится ряд важных заключений по общим проблемам эволюции: проанализирована взаимосвязь кариотипических признаков с географическим распространением родов, рассматриваются вопросы о месте и роли полиплоидии в эволюции, о происхождении крупнохромосомных групп растений и прогрессивности эволюционного процесса. Труд Николая Павловича является ярким образцом монографического стиля исследований института Н. И. Вавилова и прекрасным примером одного из важнейших этапов цитогенетического изучения растений.

      Основные идеи и принципы Н. П. Авдулова по систематике и эволюции получили отражение во всех последующих работах по систематике злаков (Hubbart, 1934, 1948; Prat, 1936, 1960; Рожевиц, 1937, 1945; De Wet, 1954; Stebbins, 1959; Tateoka, 1958; Bowden, 1963, и др.). Однако в нашей стране после разгрома генетической школы такого рода исследования были прекращены.

      В Саратове в 1935–1937 гг. Николай Павлович продолжил свои работы по цитологии кукурузы, африканского проса, нута, а также перешел к изучению гибридов при близких и отдаленных скрещиваниях. Все его работы отличались изящностью методики, тонкостью наблюдения и зарисовок. Он иногда в шутку говорил: «Отсутствующие у меня хрусталики заменяются с успехом оптическими приборами, благодаря чему я в микроскоп и лупу вижу лучше людей с нормальными глазами. Этим отчасти объясняется и выбор моей узкой специальности – цитология». Николай Павлович формально не имел высшего образования, но он был человеком высокой культуры; свободно владея немецким, французским и английским языками, был всегда в курсе новейших исследований зарубежных ученых в области ботаники, цитологии и генетики.

      Его лекции не имели внешних эффектов, но были интересными и глубокими по научному содержанию. Свои курсы морфологии и систематики растений он строил на основе эволюционного принципа: не только приводил описание органов, но и показывал их генезис; при характеристике типов и семейств рассматривал возможные пути их эволюции и филогенетические связи. В лекциях не избегал дискуссионных вопросов, что оживляло их, делало творческими и заставляло слушателей думать вместе с лектором.

      В личной жизни и в общении с сотрудниками, имея мягкий характер, Николай Павлович был скромен и даже застенчив, но обладал какой-то особой притягательной силой. Мужественно и без жалоб переносил он все тяготы и невзгоды жизни, находя опору и поддержку у жены и друга, Екатерины Мечиславовны.

      Беззаветно преданный науке, полный творческих замыслов, спокойный и невозмутимый, всегда доброжелательный, уверенный в торжестве справедливости и прогресса – таким остался Николай Павлович Авдулов в памяти тех, кто близко знал его.

ОСНОВНЫЕ ТРУДЫ Н. П. АВДУЛОВА

Карио-систематическое исследование семейства злаков / Н. П. Авдулов. Л. : Ин-т растениеводства, 1931. 428 с. (Прил. 44-е к «Тр. по прикл. ботанике, генетике и селекции» / ВАСХНИЛ, Ин-т растениеводства).

О сверхкомплектных хромосомах у кукурузы / Н. П. Авдулов // Тр. по прикл. ботанике, генетике и селекции. Сер. 2, Генетика, селекция и цитология растений. Л. : ВИР, 1933. Вып. 2. С. 101–130.

Кариотип нута Cicer arietinum L. / Н. П. Авдулов // Учен. зап. Саратовского гос. ун-та. Биол. сер. 1937. Т. 1 (14). № 1. С. 30–36.

Морфология хромосом кукурузы и ее изменчивость / Н. П. Авдулов // Там же. С. 11–29.

Неправильности митоза у пырейных гибридов: (к вопросу о скрещиваемости) / Н. П. Авдулов // Работы по цитологии культурных растений: сб. тр. Саратовской опыт. селекционной станции. М. ; Л. : ВАСХНИЛ, 1937. С. 99–109.

Течение мейоза у F1 гибридов Triticum secalotricum saratoviense × Secale cereale L. и его зависимость от генотипа и внешних условий / Н. П. Авдулов // Там же. С. 127–135.

Т. К. Лассан, Л. И. Абрамова

МЕЙСТЕР ГЕОРГИЙ КАРЛОВИЧ

связь

      Георгий Карлович Мейстер – выдающийся российский селекционер и генетик, современник Николая Ивановича Вавилова. Оба одновременно жили и работали в Саратове в период 1918–1921 гг. Оба были активными участниками драматических событий, происходивших в советской биологической науке, и поплатились жизнью за свои убеждения. Слова Н. И. Вавилова: «Пойдем на костер, будем гореть, но от своих убеждений не откажемся» оказались для них пророческими.

      Георгий Карлович родился в Москве 15 апреля 1873 г. в семье выходца из Германии мастера портняжного дела Карла Егоровича Мейстера (1838–1900). Его старший брат Александр Карлович (1865–1938) – выдающийся российский геолог, выпускник Московского университета и Петербургского Горного института, исследователь Сибири и Казахстана. Имя Александра Карловича Мейстера, стоящее в одном ряду с именами Обручева, Карпинского и др., увы , сегодня почти забыто.

      Георгий Мейстер, окончив в 1893 г. Московское реальное училище, выбирает другую сферу деятельности. Свой путь описал в автобиографии: «Высшее образование получил в Ново-Александринском Институте Сельского Хозяйства; окончил курс в 1897-м году со званием ученого-агронома. По отбытии воинской повинности, осенью 1898 г. поступил на временную службу в Московскую Городскую Управу <…> В июне 1899 г. во Владимирское Губернское Земство, где работал статистиком и принимал участие в подворном и общинном обследовании б. Александровского и Юрьевского Уездов. В марте 1901-го года решением департамента полиции был, по неблагонадежности, уволен с предложением оставить Владимир, вследствие чего для жительства мною был выбран Саратов. Вплоть до 1903 года проживал на случайные заработки и с 1903 года был условно допущен Саратовским губернатором к занятию должности уездного агронома в Балашовском уезде».

      * Архив НИИСХ Юго-Востока. Личное дело Г. К. Мейстера, № 1174.

      «В Балашовском Земстве я был первый земский агроном, при котором был поставлен на широкую ногу склад земледельческих орудий, введены в культуру крестьян рядовые сеялки, обследовано травосеяние, организованы мероприятия по нему… Летом 1904 г. был призван в действующую армию как прапорщик запаса и принимал участие в войне с японцами. <…> В начале 1905-го года по возникновении революционного движения в войсках как «ненадежный» был эвакуирован в Россию, был демобилизован и снова вернулся в Балашов. <…> Добившись создания Балашовской Опытной Станции, в 1907 г. приступил к ее организации, а в 1908 г. перешел в качестве заведующего на работу опытника».

      Под руководством Георгия Карловича Балашовская станция стала образцовым научно-исследовательским учреждением. С 1909 г. он начал селекцию зерновых и кормовых культур (яровой и озимой пшеницы, яровой ржи, проса, кукурузы, гороха, чечевицы и др.). В короткий срок был создан ряд ценных сортов озимой пшеницы: зимостойкие сорта Лютеценс 329 и Лютесценс 1060/10, а также продуктивный и не имеющий себе равных по регенерационной способности Гостианум 237, благодаря которому Украина стала «озимосеющей». Отмеченные сорта были с 1925 г. зарегистрированы и районированы по всему Советскому Союзу и имели большое производственное значение до 1960–1970-х гг. прошлого века (Гостианум 237 только на Украине занимал до 9 млн. га). Мейстер также вывел сорта кукурузы Спассовская и чечевицы Спассовская улучшенная. Он писал в автобиографии: «По-видимому, в России я первый начал работать по селекции пшениц и не могу не заметить, что на пути этой работы имелось немало трудностей. Генетика и селекция в это время в ВУЗах не преподавалась, не велось в этом направлении и никаких исследовательских работ, приходилось самому создавать это дело. В это время работал по селекции Рудзинский в Петровской Академии и Богдан по житнякам, но работали тоже ощупью».

      Успехи работы Балашовской станции показали научный уровень и организационный талант Г. К. Мейстера, и в 1914 г. покидавший Саратов основатель Саратовской опытной станции и основоположник саратовской селекции Александр Иванович Стебут обратился в Совет Саратовской областной сельскохозяйственной опытной станции со следующей просьбой: «… Весьма желательно на должность зав. селекционным отделом признать кандидатуру Г. К. Мейстера».

      Снова обратимся к рассказу Георгия Карловича: «В 1914 году я был приглашен Саратовским Губернским Земством заведовать Селекционным Отделом Саратовской Станции, но в исполнение своих обязанностей вступить не мог, так как был призван [в армию]. После Революции в 1917-м году мне удалось добиться разрешения вернуться в Балашов, но воинский начальник меня сейчас же отправил снова на фронт, откуда я уехал уже самостоятельно в январе 1918 года, и в феврале этого года перебрался в Саратов, вступив в заведывание Селекционным Отделом. <…> В Красную Армию меня не призывали, но в 1919-м году был призван мой сын, который и погиб на Дону».

      Таким образом, в возрасте 45 лет, пройдя две войны, потеряв сына, Георгий Карлович приступает к главному делу своей жизни – работе на Саратовской станции – с марта 1918 г. в качестве заведующего селекционным отделом, а с 1920 по 1925 гг. одновременно и директором. Начав работу с ознакомления с результатами по всем культурам, по яровой пшенице он принимает решение о развертывании нового этапа по межвидовым скрещиваниям между чистыми линиями твердой и мягкой пшеницы. Метод межвидовой и межродовой гибридизации Мейстер развивал все последующие годы, проводя скрещиваниям мягкой пшеницы с твердой, пшеницы – с рожью, пыреем и житняком. В рамках этой программы сотрудниками станции был изучен видовой состав диких злаков окрестностей Саратова и его опорных пунктов, установлены их хромосомные наборы, а также поведение хромосом у полученных гибридов от скрещивания с культурными злаками, в том числе и с яровой мягкой пшеницей.

      Вот что пишет об этом профессор, доктор биологических наук В. А. Крупнов: «Нужно сказать, что идея отдаленной гибридизации не была новостью. Уже в 1911 г. А. И. Стебут и А. П. Шехурдин приступили к гибридизации яровой мягкой пшеницы с яровой твердой пшеницей, а также с другими видами, но главным источником генетической изменчивости для практической селекции они, как и многие другие селекционеры, считали внутривидовую гибридизацию как более доступную. Аналогичного взгляда придерживался и Н. И. Вавилов (устное сообщение В. Н. Мамонтовой). Первоначально осторожное отношение Н. И. Вавилова к этой идее при безусловном признании высокого уровня работы коллеги подтверждает письмо Вавилова Мейстеру от 3 мая 1924 г. Николай Иванович писал: «Дорогой Георгий Карлович. Давно уже получил Вашу книгу о ржано-пшеничных гибридах, но, будучи занят хлопотами, не мог Вам сразу ответить. С большим интересом прочитал Вашу книгу. Хотя я был, может быть, более других в курсе Вашей работы, но и для себя нашел очень много нового. <…> Ваши данные мне кажутся достаточно убедительными… В целом множество любопытнейших фактов. Я еще сомневаюсь, чтобы из скрещивания вышли практически ценные результаты. Будем ждать...».

      *Крупнов В. А. Мейстер Георгий Карлович и селекция растений в современных условиях // Аграрный вестник Юго-Востока. 2013. № 1–2 (8–9).

      *Научное наследство. Николай Иванович Вавилов. Из эпистолярного наследия 1911–1928 гг. М. : Наука, 1980. С. 163–164.

      В. А. Крупнов продолжает: «Благодаря настойчивости Г. К. Мейстера, в результате почти двух десятилетий отборов из популяций от скрещивания сорта Полтавка (мягкая пшеница) с сортом Белотурка (твердая пшеница) были созданы новые сорта яровой мягкой пшеницы Сарроза и Саррубра, которые были районированы (1931 г.), и сорт Саррубра к 1938 г. возделывался на площади свыше 1,3 млн га в основном в засушливых районах Поволжья, еще большие площади занял сорт Лютесценс 62. Такое быстрое распространение этих и многих других сортов является одним из примеров таланта Г. К. Мейстера в деле постановки семеноводства в стране на научно-промышленную основу...».

      О деятельности Георгия Карловича в области семеноводства необходимо сказать отдельно. Он пишет: «В 1918 году я приступил к организации семхоза при Станции, использовав для этих целей близлежащий дачный поселок – это хозяйство существует и в настоящее время. В 1924 г. мне было поручено НКЗ (Народным Комиссариатом Земледелия), на основании мною же разработанного проекта, организовать Госсемкультуру в составе трех семхозов, что и было мною, как директором этого учреждения, выполнено. В организации первичного семеноводства, в частности в закладке питомника, разработки Мейстера сохранились до сих пор, и ими неуклонно руководствуются лаборатории селекции и семеноводства пшеницы НИИСХ Юго-Востока».

      Развернувшаяся на станции работа была бы немыслима без уникального коллектива специалистов в разных областях (генетиков, цитологов, биохимиков, ботаников, физиологов). В создании этого коллектива и воспитании блестящей плеяды учеников проявился незаурядный организаторский талант Мейстера. В 1921 г. он привлек к работе на станции для работ по агротехнике будущего академика Н. М. Тулайкова. Среди его учеников академик Н. В. Цицин, доктора сельскохозяйственных наук, лауреаты Государственной и Ленинской премий А. П. Шехурдин и В. Н. Мамонтова, а также Е. М. Плачек, Б. М. Арнольд, Н. Г. Мейстер, А. И. Марушев и другие. Под руководством Георгия Карловича в разные годы работали А. Д. Алданов, Н. А. Тюмяков, П. А. Харитонов, В. Е. Шестаков, Л. А. Сташкова, С. М. Верушкин, Е. К. Кох, А. С. Артёмова, Я. А. Шнайдерман. С 1931 г. он вел работу с аспирантами (совместно с Е. М. Плачек, Н. Г. Мейстер, А. П. Шехурдиным и др.).

* Аграрный вестник Юго-Востока // 2013. № 1–2 (8–9). С. 4–7.

      Для того чтобы поддерживать высокий научный уровень, было необходимо читать зарубежную научную литературу. С 1929 г. на станции работала Л. А. Фин, научный переводчик-референт, ставшая в 1934 г. женой Г.К.Мейстера.. Она же проводила занятия английским языком с сотрудниками и аспирантами.

связь

Г. К. Мейстер и его жена Л. А. Мейстер в Америке (1936)

Жена — Людмила Абрамовна Мейстер, переводчик и литературовед.

связь

      Дочь — Мейстер, Нина Георгиевна, научный работник НИИСХ Юго-Востока, доктор сельскохозяйственных наук, автор сортов озимой пшеницы. Приёмная дочь — Татьяна Георгиевна Мейстер (1922−1989), доктор физико-математических наук, профессор Ленинградского университета, была замужем за физиком А. М. Шухтиным.

      C 1917 по 1921 г в Саратове жил и работал Н. И. Вавилов. Саратовский период был необычайно продуктивным для Вавилова, на III Всероссийском селекционном съезде Георгий Карлович сделал ряд докладов, представлявших первые результаты его работы в Саратове, в том числе «О ржано-пшеничных гибридах», «Основные принципы организации семенного дела в Саратовской губернии» и др.

      В 1921 г. Н. И. Вавилов переехал в Ленинград. В связи с этим Мейстер пишет: «В 1921-м году оставил Саратов Н. И. Вавилов, тогда профессор Саратовского СХИ, и я был приглашен заведовать кафедрой генетики и селекции. <…> В 1922 г. я был утвержден профессором и работал в СХИ до 1932 года, когда оставил кафедру, так как с реорганизацией преподавания никакой надобности во мне не чувствовалось. Но я продолжал работать в Институте Аспирантуры по зерновому хозяйству в составе ВАСХНИЛ, где работаю и в настоящее время». И заключает: «Подведу краткие итоги моей работы в Саратове. Состоя директором Областной Опытной Станции, поднял ее на большую научную высоту, в НКЗ и агрономических кругах она пользовалась большим авторитетом. Несмотря на крайне тяжелые материальные условия в начале революции, Станция все время расширялась и неизменно шла вперед; при ней был организован семхоз, а позднее Госсемкультура, открыт Отдел Животноводства и Садово-Огородная Станция. Генетика и селекция под моим руководством развилась и окрепла. Селекционная станция не утратила своего авторитета и до настоящего времени. Под моим руководством выведено и введено в культуру хозяйства ряда областей целый ряд сортов яровой и озимой пшеницы, проса, подсолнечника, начаты работы по доннику и ржи и пр. В работе по семеноводству Саратовская Станция была не только пионером этого дела в б. Саратовской губернии, но играла ведущую научную роль в этой области и в НКЗ РСФСР, а позднее и в НКЗ СССР. Селекционная Станция имеет и целый ряд научных достижений, идя вперед по теории селекции и вскрывая новые перспективы в этом деле. Теория никогда не расходилась здесь с практикой; думается, что в СССР нет ни одного селекционного учреждения, которое имеет на полях совхозов и колхозов столь большое количество селекционных сортов, как Саратовская Опытная Станция. Впервые в широком размахе поставлены здесь проблемы межвидовой и межродовой гибридизации, как то: скрещивание твердой пшеницы с мягкой, ржи с пшеницей и пшеницы с пыреем. Первой Саратовской Станцией в процессе сортовыведения, и не без успеха, был введен инцухт, на правильные рельсы поставлен вопрос хладостойкости пшениц и пр. Имеется немало научных трудов, некоторые напечатаны и в заграничной прессе. На всех научных съездах и конференциях по генетике и селекции Саратовская Станция занимает видное место. Мною написана книга «Критический очерк основных понятий генетики».<…> Ряд больших научных работ частью готовятся, частью готовы для печати, хотя вообще говоря мы мало пишем, забитые практической работой по селекции и работой в тяжелых условиях, отстающей от коренной реорганизации Станции на широкой материальной базе. Станцию следовало бы уже давно реорганизовать в Институт Генетики и Селекции, но дело это тормозится по непонятным причинам, что мешает нормальному развертыванию как практических, так и теоретических работ. Станция никогда не замыкалась в своей работе, а всегда вела большую агрикультурную работу, в частности работая и по семеноводству; ее ученики имеются во многих не только в местных, но и центральных учреждениях, вплоть до НКЗ СССР и ВИРа». А вот как оценивают работу станции наши современники: «Станция, как генетико-селекционная станция, просуществовала около десяти лет. Но какое было это десятилетие! За короткий срок были построены научный корпус, жилье, здание обмолота и хранения снопов, расширены штаты лабораторий, открыты новые группы и лаборатории, началось оснащение их современными по тому времени оборудованием, приборами, реактивами, началась подготовки аспирантов. Особо хочется отметить организацию и оснащение лаборатории качества зерна, сооружение теплиц и Станции холода (для работ по зимостойкости). К исследованиям по цитологии, генетике, физиологии, фитопатологии были приглашены известные ученые. Как видно из замечательного сборника «ХХV лет Саратовской селекционной станции», за 25 лет работы коллектив станции достиг выдающихся высот не только в практической селекции, но и в разработке новых подходов к ее развитию <...> Создание станции и сети семеноводства заложили основы для развития селекции и семеноводства, создан был такой богатейший генофонд изменчивости, что в предвоенные и послевоенные годы очень быстро были созданы замечательные сорта пшеницы («миллионеры»): Альбидум 43, Лютесценс 758, Саратовская 29 и многие другие. К середине ХХ в. в условиях освоения целинных и залежных земель саратовские сорта занимали гигантские площади – свыше половины всех посевных площадей яровой пшеницы в СССР».

      В мае 1936 года в Саратове широко отмечались сразу три даты: 20-летие Декрета о семеноводстве, 25-летие Селекционной станции и 35-летие научной деятельности Г. К. Мейстера. В связи с этим Н. И. Вавилов отправил следующее приветствие: «Саратовской генетико-селекционной станции. Акад. Г. К. Мейстеру 13 мая 1936 г. Всесоюзный Институт Растениеводства шлет горячие поздравления юбиляру – Саратовской центральной генетико-селекционной станции, ее научному коллективу и ее руководству.

      * Аграрный вестник Юго-Востока // 2013. № 1–2 (8–9). С. 4–7. * Научное наследство. Николай Иванович Вавилов. Из эпистолярного наследия 1929–1940 гг. М. Наука, 1987. Т. 10. С. 322–323.

связь

      В суровых условиях засушливого Юго-Востока станция ударной, напряженной, героической работой добилась огромных результатов. Еще недавно мировая наука была полна сомнений в возможности использования отдаленной гибридизации в применении к растениям, размножающимися семенами. Опыт Саратовской станции, ее упорный труд и правильность ее путей доказали возможность осуществления такого рода смелой по замыслу гибридизации. Сотни тысяч га уже занимают гибриды твердой и мягкой пшеницы; прекрасные сорта пшеницы, подсолнечника, проса, выведенные Саратовской станцией, занимают миллионы га в нашей стране. Работы станции являются образцом того, как надо вести огромную творческую исследовательскую целеустремленную работу. Труды станции широко известны как трудящимся всего Советского Союза, так и за пределами нашей страны. Советская страна имеет право гордиться работой Саратовской станции. Научный коллектив станции, выполняя большую научно-исследовательскую работу, в то же время принял самое активное участие в организации государственного семеноводства нашей страны, и тем самым обеспечил широкое массовое внедрение в жизнь выведенных им сортов. Горячо поздравляя юбиляра, научный коллектив, руководителей, весь рабочий персонал с знаменательным днем 25-летия исключительно плодотворной работы, мы выражаем полную уверенность в том, что Саратовская станция и в следующую четверть века будет с таким же успехом, столь же блестяще выполнять свою работу. Директор института академик Н. Вавилов».

      В честь знаменательного события в Саратове проходила Юбилейная сессия зерновой секции ВАСХНИЛ, в которой Н. И. Вавилов также принял участие. Ведущие сотрудники станции были награждены орденами и ценными подарками. Г. К. Мейстер получил в пожизненное пользование особняк на улице Соборной (Коммунарной). На первом этаже располагалась мукомольно-хлебопекарная лаборатория, а на втором жила семья.

      НО! Приближался 1937 год – год репрессий и разгрома сельскохозяйственной науки во главе с ВАСХНИЛ, в том числе разгрома Саратовской станции. Был арестован президент ВАСХНИЛ А. И. Муралов и еще несколько руководителей ВАСХНИЛ и Наркомзема СССР. К этому времени Вавилов уже был смещен с поста Президента ВАСХНИЛ в результате деятельности набиравшего силу Лысенко.

      В декабре того же 1936 года состоялась IV-я сессия ВАСХНИЛ. Как пишет В. Н. Сойфер, сессия «…с самого начала превратилась в арену настоящей борьбы. В течение полутора недель генетики и ведущие селекционеры страны выступили против лысенкоизма в целом и убожества их теоретической мысли и преувеличений своих практических успехов. Однако Лысенко, ведя полемику на этой сессии, уже прекрасно осознавал, в каких сферах его ждет полная поддержка. Его спору с генетиками была придана особая ПОЛИТИЧЕСКАЯ острота. Вопрос этот понимался верхами шире, он вычленялся из рамок научных диспутов и переводился в иную плоскость, как выводилась и вся наука из-под контроля самих ученых». Это предопределило исход борьбы.

      Исполняющим обязанности Президента назначили Мейстера, Вавилов остался пока вице-президентом. 9 августа 1937 г., за два дня до ареста Георгия Карловича, Н. И. Вавилов обращается к нему с запиской, касающейся докладов по освоению пустынь, полупустынь и высокогорий на пленуме, назначенном ВАСХНИЛ на ноябрь – декабрь 1937 года. Г. К. Мейстер был арестован 11 августа 1937 года,

      Приговорен: 21 января 1938 г. Военной коллегией Верховного Суда СССР. Подписан к репрессии по первой категории (расстрел) в списке Саратовской области от 22 декабря 1937 года на 170 чел., № 92, по представлению нач. 8-го отдела ГУГБ НКВД В.Е.Цесарского. Подписи: Сталин, Молотов, Каганович, Ворошилов.

      Приговор: к высшей мере наказания — расстрелу с конфискацией лично ему принадлежащего имущества. Содержался в Саратовской тюрьме и был расстрелян 21 января 1938 г.

      Реабилитирован: 26 декабря 1957 г.

      Источник данных: АП РФ, оп.24, дело 413, лист 345 Согласно официальным данным, практически одновременно с ним там же были расстреляны академики Н. М. Тулайков и Р. Э. Давид. Н.И. Вавилов был арестован 6 августа 1940 года и умер в Саратовской тюрьме 26 января 1943 года. Все они, в буквальном смысле кормившие страну в течение десятков лет, были обвинены в участии в никогда не существовавшей «Трудовой крестьянской партии» и вредительстве в сельском хозяйстве. Все реабилитированы. Многие покоятся в безымянных могилах на Воскресенском кладбище в Саратове. Сейчас там установлен памятник Н. И. Вавилову и памятный крест на месте расстрелов.

      После ареста Г.К.Мейстера как «врага народа» его имя на долгие годы было вычеркнуто из истории. Лишь после реабилитации в конце пятидесятых годов прошлого века стали приоткрываться некоторые стороны научной и общественной деятельности этого замечательного ученого. Однако еще многое не раскрыто и не восстановлено. Например, известно, что в посмертном издании избранных трудов А. П. Шехурдина из всех статей были изъяты многочисленные упоминания имени Г.К. Мейстера. Нельзя признать нормальным, что до сих пор не восстановлено его авторство и соавторство на многие сорта, не проанализированы неопубликованные материалы, содержащие выступления Г.К. Мейстера, и не переизданы его публикации, ставшие малодоступными.

      После ареста Г.К. Мейстера в 1937 г. Саратовская генетико-селекционная станция была ликвидирована, все генетические исследования, включая исследования по инбридингу (инцухту), то есть близкородственному скрещиванию организмов на подсолнечнике, прекращены. При этом автора данных работ Евгению Михайловну Плачек выгнали, отлучили от селекции. Между тем ее эстафету по инбридингу подхватили зарубежные ученые, что позволило им перейти на возделывание гибридов подсолнечника как более урожайных и более технологичных, чем сорта.

      Актуален ли системный подход Георгия Карловича Мейстера к селекции ныне, при ежегодном непрерывном сокращении государственного финансирования сельскохозяйственной науки? В условиях, когда до предела изношена селекционная техника, когда из-за отсутствия средств почти полностью прекращены поисковые, методические и теоретические исследования, а оплата труда ученых находится на уровне выживания?!

      Сейчас в стране финансирование исследований в области биологии значительно возросло, но все эти средства направляются на развитие молекулярных и нанотехнологий. Нужны ли такие исследования? Безусловно! Но они нужны не только в университетах и институтах фундаментальной науки. Не меньше они нужны, просто необходимы, в селекционных центрах. До сих пор бытует мнение, что селекция – это не наука, а скорее искусство, ведь и поныне можно встретить в культуре сорта, выведенные задолго до возникновения генетики и других наук. Однако XX век убедительно показал, что даже при современном уровне развития биологических наук вклад селекции в урожайность, качество продукции и адаптивность растений все более замедляется.

      В Поволжье в зоне каштановых почв за так называемый сельскохозяйственный год (август – декабрь, январь – август) сумма осадков даже в экстремальные годы редко бывает ниже 200 мм, а в зоне черноземов – ниже 300 мм. Такого количества воды вполне достаточно для урожая в первой зоне не ниже 2 т/га, а во второй – не ниже 3 т/га, так как в нормальных условиях на производство 1 тонны зерна пшенице требуется 500-1000 м3 воды (что равняется 50-100 мм атмосферных осадков). Таким образом, свыше 50% атмосферных осадков либо стекает в овраги, либо испаряется. Вековой опыт Краснокутской селекционно-опытной станции свидетельствует о низкой эффективности черного пара по накоплению воды для посева яровой пшеницы. Черный пар не всегда гарантирует своевременное получение нормальных всходов озимых культур, а ведь в нем к моменту сева должно быть не менее 1000 м3 атмосферной воды.

      Если обратиться к селекции, то и здесь не менее трудной является проблема повышения засухоустойчивости (получать от капли больше, чем раньше получали – «more crop per drop»). Засуха – не просто дефицит воды, а сложная комбинация дефицита воды, температурного стресса, сухости воздуха («суховей»), засоления почвы и других абиотических и биотических факторов. По времени наступления и продолжительности засуха может быть краткосрочной (в начале, середине или конце вегетации) и долгосрочной (в течение всего вегетационного сезона), а также разной степени интенсивности.

      Селекционеры добились больших успехов в создании так называемых интенсивных сортов. Они более устойчивы к полеганию, некоторым вредителям и возбудителям болезней, у некоторых из них хорошие макаронные (твердая пшеница) и хлебопекарные качества (мягкая пшеница). Однако пока еще нет сортов, в достаточной мере приспособленных ко всем типам засухи и зимним невзгодам.

      Современная селекция остро нуждается в новых методах идентификации генотипов и фенотипов и повышения эффективности отбора. Однако, судя по доступным публикациям, генетическая архитектура признаков, контролирующих засухо-, жаро- и зимостойкость на молекулярном уровне, почти совсем не затронута исследованиями в селекционных центрах нашей страны. Между тем такие исследования позволяют познавать генетическую суть самых сложных признаков (продуктивность, качество продукции, зимостойкость, устойчивость к засухе, жаре, засолению почвы, множеству вредителей, возбудителей). Эти исследования позволяют также маркировать гены и целые локусы/группы тесно сцепленных генов, контролирующих все вышеназванные признаки. А использование этих молекулярных маркеров в селекции открывает возможности для объединения в одном генотипе всех желательных признаков.

Василий Ананьевич КРУПНОВ

доктор биологических наук, профессор.

      Еще до ареста Н.И.Вавилова и параллельно с репрессиями, обрушившимися на его ближайших сотрудников и сам Всесоюзный институт растениеводства такие же, если не более жестокие репрессии обрушились на конкурирующую с ним за статус внутри советской системы организации агрономии и селекции группировку – Саратовскую селекционно- генетическую научную школу, во главе которой стоял Г.К.Мейстер. Характер Г.К.Мейстера действительно был, скорее всего, далек от идеала. Об этом свидетельствует, например, что его дочь Н.Г.Мейстер в письме к Н.И.Вавилову жаловалась однажды на трудные взаимоот- ношения с отцом и просила помочь выйти из-под его начала [49,Вавилов Н.И., 1978]. Естественно этот личный недостаток еще не доказательство «вредительской деятельности»).

      В 30-е – 40е годы Саратов представлял собой один из крупнейших в стране центров, где велись научные исследования и готовились высококвалифицированные специалисты в различных отраслях биологии и агрономии, в том числе, генетики «и селекции. К 1948 г. по сведениям секретаря Саратовского обкома ВКП(б) М.Г.Мурашкина [529,Собрание научных работников Саратова и области, 10 сентября 1948.] здесь работало свыше 350 научных сотрудников-биологов и обучалось более 13 тыс. студентов, из которых около 5 тыс. изучали биологические дисциплины. Однако вклад саратовской научной школы в развитие генетики в СССР отнюдь не прямо пропорционален численности специалистов, живших здесь тогда. Исторически сложилось так, что в Саратове с начала XX века на протяжении жизни нескольких поколений более или менее длительное время работали известные отечественные генетики, селекционеры и агрономы, внесшие наиболее значительный вклад в развитие как фундаментальной, так и прикладной науки -Д.И.Стебут, Н.И.Вавилов, Н.М.Тулайков, Г.К.Мейстер, А.П.Шехурдин, Е.М.Плачек; а также В.Е.Альтшулер, С.С.Хохлов, Н.В.Цицин и другие.

      О значении работ саратовских селекционеров для развития сельского хозяйства страны достаточно говорит и другой факт. К 1957 г. сорта яровой пшеницы саратовской селекции занимали по официальным данным 35% сортовых посевных площадей (7 242 тыс. га), озимой – 20-252: (2 600 тыс. га), подсолнечника – 70% и проса – 50% [348,Лукин М., 11 июня 1936], причем эти данные можно считать несколько заниженными, поскольку не была учтена значительная часть так называемых товарно-сортовых посевов.

      Между тем, усиление позиций Г.К.Мейстера в 1936 г. оказалось непрочным и недолговечным. В июньском номере журнала «Селекция и семено-водство» за 1937 г. уже упоминалось о «разоблачении вредителей-троцкистов» на Саратовской селекционной станции [516,Савельев В., 1937]. Репрессии захватили всю систему управления сельским хозяйством Саратовской области, как и всей страны. Об их масштабах косвенно позволяют судить, приводимые в «Правде», данные о заполненности штатных должностей в земельных органах Саратовской Области весной 1938 г. – в 17 МТС не было директоров, в 27 – старших агрономов, в 35 – старших механизаторов, в 18 -старших бухгалтеров; в 13 районах были вакантны должности заведующих земотделами [,Домрачев М., 1937.].

      С арестом группы сотрудников Института зернового хозяйства и его селекционного отдела (Саратовской селекционной станции), включая Н.М.Тулайкова и Г.К.Мейстера, и «увольнением» многих других к руководству пришли новые люди. Среди репрессированных был С.М.Верушкин, занимавшийся проблемами отдаленной гибридизации. В декабре 1937 г. Ученый Совет института вынес решение о бесплодности работы Е.М.Плачек, она была отстранена от занимаемой должности. Та же участь постигла и некоторых других сотрудников. Из отчета института за 1938 г. исчезли фамилии Н.Г.Мейстер и А.П.Шехурдина. По существующей в институте легенде, опасавшийся ареста А.П.Шехурдин довольно длительное время скрывался, работая «где-то в степях» на бахчевниках.

      Судя по контексту газетных публикаций 1937-1938 г.г. разгром Саратовской научной школы рассматривался не только как ликвидация последствий «вредительства» в системе управления сельским хозяйством, но и как составная часть разоблачения деятельности «троцкистского» блока, на который возлагалась ответственность за напряженность в определенных отраслях экономики. В целом содержащиеся в объяснительной записке к плану на 1940 г. заверения администрации в том, что в своей экспериментальной работе Институт исходит из учения Дарвина, Тимирязева, академика В.Р.Вильямса и академика Т.Д. Лысенко, в значительной мере отражали реальный факт преобладающего влияния сторонников «мичуринской агробиологии». Возникла парадоксальная ситуация. Основной вклад института в обеспечение страны продовольствием основывался на наследии, оставленном представителем «буржуазной науки» А.И.Стебутом и «врагами народа» Н.М.Тулайковым и Г.К.Мейстером. И при этом, подтверждение заслуг саратовских специалистов, которым должно было служить награждение института в 1940 г. Орденом Трудового Красного Знамени [39,В ответ на высокую награду, 1940.], означало на самом деле уничтожение Сара-товской научной школы. Арест в 1940 г. Н.И.Вавилова и его ближайших сотрудников довершают картину.

М. А Шухтина, Э. В. Трускинов

ОСНОВНЫЕ ТРУДЫ Г. К. МЕЙСТЕРА

Несколько данных к изучению вопросов изменчивости яровых пшениц в связи с организацией работ с ними в питомнике / Г. К. Мейстер // Труды 3-го Всероссийского съезда по селекции и семеноводству, г. Саратов, 5–13 июня 1920 г. [Саратов, 1920]. С. 6–7.

О ржано-пшеничных гибридах / Г. К. Мейстер // Там же. С. 17–20.

Описание местной пшеницы var Hordeiforme по морфологическим признакам / Г. К. Мейстер // Там же. С. 111–114.

Natural hybridization of Wheat and Rye in Russia / G. K. Meister // J. of Heredity. 1921. Vol. 12, № 10. P. 467–470.

Опыт изучения межвидового скрещивания Tr. durum Desf x Tr. vulgare Vill. Из работ Саратовской опытной станции / Г. К. Мейстер // Журн. опыт. агрономии Юго-Востока. 1922. Т. 1, вып. 1. С. 49–72.

Селекция озимой пшеницы на Юго-Востоке в связи с работами по ржано-пшеничным гибридам / Г. К. Мейстер // Сел. и лесн. хоз-во. 1922. № 3/4. С. 144– 54.

Ржано-пшеничные гибриды. Морфогенезис гибридов и проблема использования их для выведения зимостойких сортов пшеницы. (Из трудов Сарат. обл. с.-х. опыт. станции) / Г. К. Мейстер, Н. Г. Мейстер. М. : Новая Деревня, 1923 [1924]. 220 с.

Задачи и достижения селекции в Нижне-Волжской области / Г. К. Мейстер // Селекция и семеноводство в СССР. М., 1924. С. 47–76.

Значение селекции и ее перспективы в Нижнем Поволжье / Г. К. Мейстер // Нижнее Поволжье. 1926. № 4/5. С. 93–108.

Проблема межвидовой гибридизации в освещении современного экспериментального метода / Г. К. Мейстер // Журн. опыт. агрономии Юго-Востока. 1927. Т. 4, вып. 1. С. 3–86.

Современные задачи изучения межвидовых гибридов / Г. К. Мейстер // Труды Всесоюзного съезда по генетике, селекции, семеноводству и племенному животноводству; Ленинград, 10–16 янв. 1929 г. Л., 1930. Т. 2. Генетика. С. 27–43.

Мейстер Г. К. Итоги работ Саратовской селекционной станции по межвидовой и межродовой гибридизации пшениц / Г. К. Мейстер // Сельскохозяйственная наука в СССР. М. ; Л., 1934. С. 58–72.

Введение в изучение наследственности и изменчивости: (методологический анализ основных понятий генетики) / Г. К. Мейстер // Пособие по селекции / под ред. акад. Г. К. Мейстера. М., 1936. Вып. 1. Теоретические основы учения об изменчивости. С. 5–80.

Ржано-пшеничные гибриды в процессе их изучения и использования для селекции / Н. Г. Мейстер, Л. А. Сташкова, Е. К. Кох, А. Д. Алданов, П. А. Харитонов и В. Е. Шестаков; под ред. и с предисл. акад. Г. К. Мейстера. М. : Сельхозгиз, 1936. 358 с.
Теоретические основы учения об изменчивости / под ред. Г. К. Мейстера. М. : Сельхозиздат, 1936. 316 с.

Труды 3-го Всероссийского съезда по селекции и семеноводству, г. Саратов, 5-13 июня 1920 г. [Саратов, 1920].

По материалам СМИ из открытых источников.

Подготовил Арсентий Таволгин.

МЕЙСТЕР НИНА ГЕОРГИЕВНА

Фотография

      Родилась 28 мая 1895 г. в Польше, Люблинской губернии, в Новой-Александрии. Мать – учитель немецкого языка. Отец, Георгий Карлович Мейстер, известный ученый-агроном. По его инициативе в Саратовской губернии было организовано Балашовское сельскохозяйственное опытное поле.

      С 1908 года он стал директором этого, первого в Нижнем Поволжье, сельскохозяйственного научно-исследовательского учреждения. В 1913 г. Нина Георгиевна окончила Балашовскую женскую гимназию и поступила на Высшие сельскохозяйственные курсы, открывшиеся в том же году в Саратове. Училась до лета 1917 г., затем работала практиканткой на Краснокутской опытной станции, в Балашове. Летом 1918 г. и до апреля 1919 г. она трудилась научным сотрудником при кафедре частного земледелия под руководством Н. И. Вавилова по генетике овса и ячменя и по изучению коллекции пшениц. Окончила Саратовский сельхозинститут в 1922 г. С апреля 1919 г. начала работать на Саратовской областной сельскохозяйственной станции по селекции яровой пшеницы под руководством своего отца – Г. К. Мейстера. В этот же год при обороне Царицына в Гражданскую войну погиб младший брат Нины Георгиевны Константин, единственный сын Георгия Карловича Мейстера.

      До конца жизни (до 31 августа 1959 г.) Нина Георгиевна работала по селекции. Станция получила статус научно-исследовательского института, менялись названия института, но она преданно служила своему делу. В 1920 г. она переходит в качестве научного работника на работу с ржано-пшеничными гибридами и по селекции озимой пшеницы.

      Директор опытной станции Г. К. Мейстер дал своей сотруднице такую характеристику: «Н. Г. Мейстер – ассистент селекционного отдела, имеет солидный продолжительный стаж и напечатанные самостоятельные научные труды, заведует селекцией оз. пшениц и работами по ржано-пшеничным гибридам. Хорошо знает технику селекции и ее теорию. Вполне самостоятельный работник, с большой выдержкой и инициативой. Большая трудолюбивость и любовь к делу. По характеру своей работы малознакома с условиями крестьянского хозяйства, но в пределах Станции с успехом проводит экскурсии с крестьянами. Директор Опытной Станции Г. Мейстер».

      Архивный фонд ФГБНУ «НИИСХ Юго-Востока». Личное дело Мейстер Н. Г. № Р-2136.

      Мейстер Н. Г., Тюмяков Н. А. Первое поколение ржано-пшеничных гибридов прямого и реципрокного скрещивания. Журнал опытной агрономии Юго-Востока, 1927. Т. 4, вып. 1.

      В 1920 г. селекцию озимой пшеницы Г. К. Мейстер поручил своей дочери, поставив перед ней задачу создания сортов пшеницы с использованием ржи, как более сильного донора для получения ценнейших сортов, в первую очередь, с признаками зимостойкости и засухоустойчивости. С 1920 по 1934 годы Н. Г. Мейстер провела чрезвычайно большую научную работу по селекции ржано-пшеничных гибридов. Установила закономерности в наследовании отдельных признаков и комплекса их. Впервые получены гибриды от реципрокного скрещивания, чем были опровергнуты существующие мнения генетиков о невозможности данного скрещивания.

      Во многих сложных вопросах селекции Нина Георгиевна была первопроходцем. Ей приходилось отбирать, выделять, скрещивать, описывать промежуточные гибриды типа амфидиплоидов и т. д. Многие проблемные вопросы были опровергнуты, описаны и намечены пути практического использования амфидиплоидов для практических целей селекции, через гибридизацию с озимыми пшеницами.

      Нина Георгиевна изучила в целом формообразовательный процесс ржано-пшеничных гибридов пшеничного типа, установила классификацию выделенных форм и сделала их описание. Целый ряд научных работ по ржано-пшеничным гибридам является ценным вкладом в генетику и селекцию в области отдаленной гибридизации растений. В результате широко развернутой Ниной Георгиевной Мейстер работы по ржано-пшеничным гибридам выделены их следующие практически ценные сорта: Эритроспермум 46/131 (совместно с Н. А. Тюмяковым), Лютесценс 434/154, Лютесценс 27/36 и другие занимали огромные посевные площади. У нее ежегодно были практиканты, аспиранты, агрономы-апробаторы. Она выступала на научных съездах: III Всероссийском съезде по селекции и семеноводству в 1920 г. в Саратове, съездах по селекции, генетике и племенному животноводству в 1928 и 1930 гг. в Ленинграде. В 1935 г. ей была присвоена ученая степень кандидата сельскохозяйственных наук без защиты диссертации. В 1936 г. она стала доктором сельскохозяйственных наук.

      6 декабря 1934 г. Н. Г. Мейстер с мужем обратились письменно к Н. И. Вавилову с просьбой помочь найти выход из трудной ситуации, сложившейся в Саратове. Николай Иванович ответил: «Н. Г. Мейстер и Н. А. Тюмякову. Саратов. Селекцентр засушливой зоны. 11 декабря 1934 г. Дорогие друзья. На Ваш трудный вопрос я могу ответить следующее: невзирая ни на какие трудности и переплеты, работайте вовсю, а главное – торопитесь и оформляйте Ваши работы. У Вас колоссальный материал, какого нигде в мире в таком масштабе не было. Обработка его генетически и цитологически представляет совершенно исключительный интерес, и отходить от этой работы нельзя. Все остальное пройдет. Посылаю рекомендацию. Прошу прощения за запоздание, так как много времени приходилось пребывать в поезде или в Москве. Кроме того, приготовлял к печати сразу 4 книжки. Приезжайте в Ленинград на 2, на 3 месяца, у нас в прекрасном состоянии библиотека, только что закончена подготовка мировой библиографии по генетике и селекции, в том числе и по цитологии пшеницы. Сейчас полный съезд тут, и Костов тут, и Лебедев. Забирайте с собой материалы. Попытаемся устроить вас в Доме ученых. Привет от Елены Ивановны [Вавиловой]. Ваш [Н. Вавилов]» Николай Иванович Вавилов. Научное наследство. Из эпистолярного наследия 1929–1940. М. : Наука, 1987. Т. 10. С. 259.

      Нина Георгиевна была неоднократно премирована за свои достижения в селекции, в 1936 г. ее вручили Орден «Знак Почета», наградили золотыми часами. После ареста в августе 1937 г. ее отца, руководителя Селекционного центра, Нина Георгиевна была отстранена от работы. Она это очень тяжело переживала. Было много хлопот по поводу трудоустройства. Чудо свершилось: через 18 месяцев она вернулась на свое рабочее место. И именно эта погруженность в трудовые будни была для нее в этот период совершенно необходимой. Ей хотелось, как можно более полно использовать накопленный селекционный материал и сохранить память о самом дорогом, что было связано с личностью отца.

      Георгий Карлович Мейстер был реабилитирован в 1957 г., и директор НИИСХ Юго-Востока предложил его дочери получить компенсационные деньги. Так, очевидно, полагалось по закону. Она отказалась: «Отца на деньги не меняю».

      И не только по деловым вопросам встречи никогда не откладывала, всегда находила время. Когда вернулась из мест заключения Мария Павловна Давид, вдова академика Р. Э. Давида, и решила издать сборник работ своего мужа, крупного метеоролога, арестованного в 1937 г. и погибшего в Саратовской тюрьме, Нина Георгиевна горячо поддержала ее. Были встречи и с профессором Клавдией Петровной Тулайковой, когда она писала книгу «От пахаря до академика», посвященную памяти дяди – Н. М. Тулайкова, разделившего в 1937 г. судьбу своих товарищей, расстрелянного в Саратове.

      Всегда спокойна, уравновешенна, все свободное время любила читать, вышивать, никуда не ходила просто так, только по делу, и охотно принимала аспирантов, своих знакомых, с кем в молодости училась, общалась: А. Г. Хинчук и К. Г. Прозорову. На всех, кто ее не интересовал, она тактично старалась время не тратить. Еще в студенческие годы, когда учились на Высших сельскохозяйственных курсах, Нина Мейстер дружила с Еленой Ивановной Барулиной, и эта дружба сохранилась на всю жизнь: они встречались в разные годы на съездах и в домашней обстановке в Ленинграде, Москве, Саратове. Эти встречи продолжались и в годы Великой Отечественной войны, когда Елена Ивановна с сыном Юрой Вавиловым летом 1941 г. приехала в Саратов без вещей, без самого необходимого. Нина Георгиевна пыталась помочь найти работу жене опального академика, но ничего не получилось: на работу жену «врага народа» не брали. После войны подруги переписывались, вместе радовались успехам Юрия Николаевича. Их связывали годы учебы, общая работа, родной Саратов, память о невинно погибших близких. Нина Георгиевна Мейстер ушла из жизни в 1959 году.

ОСНОВНЫЕ ТРУДЫ Н. Г. МЕЙСТЕР

Описание местной пшеницы var. Hordeiforme по морфологическим признакам / Н. Г. Мейстер // Труды III Всероссийского съезда по селекции и семеноводству. Саратов, 1920.

Ржано-пшеничные гибриды: Морфогенезис гибридов и проблемы использования их для выведения зимостойких сортов пшеницы: Из трудов Саратовск. обл. с.-х. опыт. ст. / Г. К. и Н. Г. Мейстер; Всесоюз. с.-х. и кустарно-пром. выставка 1923 г. в Москве. М. : Новая деревня, 1923. 220 с.

Ржано-пшеничные гибриды / Г. К. и Н. Г. Мейстер. М. : Новая деревня, 1923. Гл. 4, 7.

Первое поколение ржано-пшеничных гибридов прямого и реципрокного скрещивания / Н. Г. Мейстер, Н. А. Тюмяков // Журнал опытной агрономии Юго-Востока, 1927. Т. 4, вып. 1.

К познанию формообразовательного процесса ржано-пшеничных гибридов пшеничной группы / Н. Г. Мейстер // Доклад на Всесоюзном съезде по селекции, генетике и племенному животноводству в г. Ленинграде. Л., 1930.

Селекция озимой пшеницы и ее результаты / Н. Г. Мейстер // Социалистическое хозяйство. 1931. № 1.

Ржано-пшеничные гибриды / Н. Г. Мейстер, А. Д. Алданов // Юбилейный сборник Саратовской семеноводческой станции / ВАСХНИЛ. 1936.

Ржано-пшеничные гибриды и их значение для селекции / Н. Г. Мейстер // Семеноводство. 1936. № 2.

XXV лет Саратовской областной сельскохозяйственной станции. Саратов, 1936.

Ржано-пшеничные гибриды / Н. Г. Мейстер // Сборник статей по селекции и семеноводству. Саратовское областное издательство, 1937.

ИСТОЧНИКИ

Архивный фонд ФГБНУ «НИИСХ Юго-Востока». Личное дело Мейстер Н. Г. № Р-2136.

Николай Иванович Вавилов: из эпистолярного наследия, 1929–1940 гг. / АН СССР [и др.]. М. : Наука, 1987. С. 259. (Научное наследство: сер. осн. акад. Н. И. Вавиловым. Т. 10).

А. Б. Белоглазова